− Реджина. Я хочу вам помочь. Пожалуйста, я же вижу, что вас что-то мучит, не нужно пытаться казаться неуязвимой…
− Я не пытаюсь казаться, − огрызнулась она, отводя глаза в сторону. Бинго. Робин ухватился за тоненькую, словно паутинка ниточку.
− Нет, пытаетесь… Вы упрямо корчите из себя сильную женщину в тех моментах, где слабость - не порок. Дать в чем-то слабину - это не плохо, Реджина, а вы катастрофически боитесь этого. Иначе уже давным-давно поделились бы со мной тем, что вас тревожит. Дело же не только во снах, так ведь? Что-то другое вас беспокоит еще сильнее, чем кошмары. − Робин слегка наклонился вперед, − Не нужно мне врать. Не стоит ничего умалчивать. Начнем прямо сейчас. Что вам приснилось?
Она глубоко вздохнула, зажмурилась и на одном дыхании произнесла:
− Этот сон был таким реальным… − В карих глазах застыл неприкрытый ужас, − я не из трусливых, доктор Локсли. Но даже у меня кровь в жилах застыла…
− Позвольте? − Робин протянул к ней руку. Реджина настороженно на нее посмотрела, словно прикидывая в уме разрешить ему такую вольность или нет. Робин терпеливо ждал ее ответа и она, наконец, кивнула, но крепко зажмурилась, когда доктор осторожно отвел от ее лица несколько прядей волос, прилипших к соленым щекам.
− Так-то лучше, − он мягко улыбнулся ей, − пить хотите?
− Да.
− Секунду.
Робин ненадолго вышел из палаты, даже не заперев ее. Реджине в голову на миг пришла мысль, что она может, наконец, сбежать из этого дурдома. Но она не двинулась с места. Доктор вернулся спустя несколько минут с бутылкой воды в руках, Реджина жадно выпила ее почти залпом. Дыхание постепенно выравнивалось.
− Что вам приснилось?
− Не самое приятное ментальное кино.
Робин улыбнулся, внимательно ее разглядывая. Единственное, что он понял за месяцы наблюдения за этой девушкой − если она не захочет сама чем-то поделиться, нет смысла вытягивать это из нее. Ее нужно было отвлечь. Выбить из позиции защиты. Тогда можно было докопаться до истины.
− Реджина, давайте-ка выглянем в окно.
Брюнетка непонимающе нахмурилась, всматриваясь в лицо доктора.
− Ну же, − Робин галантно протянул ей руку, помогая приподняться, − позвольте? − Реджина кивнула, и он мягко повернул ее за плечи, указывая на луну: − опишите мне, что вы видите.
− Прутья клетки, − она быстро вытерла с щек упрямые слезы и хотела было отвернуться от окна, но Робин ей не позволил, придерживая ее за плечи.
− Нет, за прутьями. Что вы видите за прутьями?
− Луну, доктор Локсли. Я вижу луну! − Реджина раздраженно сжала зубы. Его руки на ее плечах обжигали кожу, она только сейчас осознала, насколько сильно замерзла, а его теплые пальцы, едва касаясь ее ключиц, вызывали сотни мурашек по телу. Робин опустил глаза и увидел, как она неловко пытается скрыть гусиную кожу.
− Холодно?
− Немного.
Доктор аккуратно накинул ей на плечи покрывало:
− Позвольте вашу руку?
Миллс с любопытством проследила взглядом за своей правой рукой, скрывшейся в его ладонях, и вздохнула, улыбнувшись, когда Робин, наклонившись к ее руке, мягко потер ее пальцами и немного согрел дыханием.
− Лучше?
− Лучше, − она смущенно улыбнулась, поглядывая на их руки. Робин повторил то же с её левой рукой и аккуратно провел пальцами по ее ладони, расправляя каждый пальчик, и внимательно наблюдая за ее реакцией. По ее коже мягкой волной побежали мурашки, когда он, взяв ее руку в свою, поднял ее кисть к лунному свету, создавая тень на ее лице.
− Там, где я вырос, считалось, что луна отгоняет ночные кошмары. Вспомните, что вам приснилось, и медленно отведите руку в сторону. Будто стирая.
Робин отпустил ее запястье, терпеливо ожидая, пока пациентка выполнит просьбу. Реджина колебалась несколько секунд, потом зажмурилась и очень медленно отвела руку в сторону.
Некоторое время они провели в полном молчании, Реджина тяжело дышала, всматриваясь в лунные пятна, пока, наконец, ее дыхание не стало немного ровнее. К ней вернулась такая привычная ирония, Робин едва подавил улыбку, услышав от нее очередную колкость:
− Вы выросли в краях, где все моются в речке и используют шишки вместо денег? − она с усмешкой взглянула на него из-за плеча и снова повернулась к окну.
− Главное, что совет помог. − Робин едва заметно пожал плечами, но довольная улыбка все равно где-то затаилась в уголках его губ. − Мы победим ваши кошмары. Но вам нужно со мной разговаривать, я не смогу помочь, если вы будете держать все в себе.
Реджина долгое время молчала, словно взвешивала, может ли она поделиться тем, о чем думает на самом деле. Наконец брюнетка вздохнула и на одном дыхании выдала:
− Я боюсь, доктор Локсли. И пугают меня совсем не сны. Я боюсь, что это могут быть и не сны вовсе, а воспоминания. Те отрывки, которые проживала не я. Те поступки, совершенные не мной. Они меня пугают до чертиков, − Реджина съежилась, обхватывая себя руками, − я просыпаюсь с полной уверенностью, что во мне отсутствует что-то человеческое. Может быть, у меня нет сердца? Может быть, я плохой человек? − она резко повернулась, впиваясь обеспокоенным взглядом в его лицо.
Брови доктора медленно скользнули вверх. Он аккуратно стер с ее щеки последнюю соленую капельку:
− Вовсе нет. Вы не плохой человек, Реджина. Вы запутались и пытаетесь понять, где правда, а где игры разума. Это свойственно абсолютно всем людям. И могу заверить, сердце у вас на месте, я видел кардиограмму.
Реджина тихонько хмыкнула, пряча улыбку за упавшими на лицо длинными темными прядями.
− Мы справимся, я вам обещаю. − доктор осторожно заправил ее прядь ей за ухо.
− Почему вы все еще мне помогаете? − Реджина настороженно прищурилась, вглядываясь в его голубые глаза. Робин усмехнулся, покачивая головой:
− Я врач, Реджина. Помогать людям − мой долг. Кроме того, вы интересный человек. Несправедливо лишать людей такого прекрасного общества.
− И что же во мне такого интересного?
Робин мягко подтолкнул ее к кровати, Реджина села у стены, приглашая его присесть рядом. Он слегка улыбнулся, опускаясь рядом с ней.
− Мне кажется, вы единственная во всем мире на одном дыхании и с большой увлеченностью можете рассказать о формах государств, видах политических режимов и пользе налогообложения…
Реджина засмеялась, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
− Из вас бы вышел крутой политик.… Скажем, мэр или сенатор − Робин ненадолго позволил себе полюбоваться тем, как она улыбается и неожиданно для себя продолжил: − Мне кажется, за эти несколько месяцев я увидел достаточно, чтобы понять, как вы чувствуете мир: вы живете в нем каждой клеткой тела, всей душой. Вы каждый день боретесь за возможность быть собой. Вы очень сильная, Реджина. Я очень ясно это вижу, вам не нужно каждый день доказывать это не мне, не кому-либо другому. Вы невероятно сильная, я никогда еще не встречал никого сильнее вас.
Реджина забыла, как дышать. Она жадно хватала каждое его слово, запоминала каждый его взгляд, запечатывала в памяти каждую его улыбку. Робин увлеченно рассказывал ей о ней самой: о том, какой заразительный у нее смех; как она забавно поджимает губы, если чем-то недовольна; о том, какая выразительная у нее мимика, если она возмущена. Она смотрела на него во все глаза, будто увидела впервые в жизни, пухлые губы приоткрылись в удивлении.
−…вы вовсе не плохой человек. Не убеждайте себя в обратном. И не позволяйте дурным мыслям вами овладеть. Просто стирайте их, − Робин вновь поднял ее руку, а потом очень медленно опустил вниз, − гоните прочь, как тень от лунного света.