Множественные сеансы терапии вскрыли определенные устойчивые страхи Реджины, например, боязнь близких отношений из-за которой вот уже две недели им обоим приходилось очень нелегко. Обращала на себя внимание и безудержная агрессия, и абсолютная безжалостность, прорывающиеся у Второй личности, но абсолютно не свойственные самой Реджине Миллс.
Некоторые характеристики были общими для большинства случаев – основная личность выглядела сдержанной и податливой, в то время как альтер-эго было диким и неуправляемым. Робин пришел к выводу, основное эго-состояние Реджины более или менее соотносится со сферой сознательного, а Вторая – плод подсознательного и выполняла функцию защитницы.
Единственным вопросом без ответа оставался категорический отказ Второй выходить на контакт с врачом, а настаивать он не имел права, поскольку боялся навредить пациентке. Робин вспомнил как однажды спросил у Реджину контактируют ли они между собой, но девушка покачала головой – она знать не знала о своем альтер-эго до того, как за её лечение взялся Робин.
========== 13 ==========
Комментарий к 13
Осторожно, 21+
– Доктор Локсли, код серый! В душевой код серый!* – в ординаторскую влетела Элла как раз в тот момент, когда Робин только пришел на дежурство. Локсли бросил пальто на диван и быстро вышел из кабинета вслед за Эллой.
– Кто?
– Реджина Миллс, сэр. Взбесилась во время купания. Набросилась на персонал, одного задушила душевым шлангом, другому сломала обе руки и откусила ухо. Душевую заперли, все бояться к ней подойти, и никто не знает, как её оттуда вытащить. Там так много крови…
– Предпосылки?
– Не понятно, всё произошло в один момент. Свидетель не в состоянии что-либо объяснять. Нужно ли позвать бригаду санитаров на подмогу?
– Нет, я с ней справлюсь.
– Но, сэр…
– Это моя пациентка, я с ней справлюсь.
Они остановились у тяжелой железной двери, закрытой на засов. Элла отдала Робину ключи и отошла в сторону. Доктор отпер дверь и обернулся к медсестре.
– Звоните 911, необходимо оказать помощь пострадавшему.
– Но доктор Хайд в таких случаях действовал по другому протоколу.
Робин прищурился, внимательно глядя на медсестру:
– И часто у вас бывают такие случаи?
Элла прикусила губу, не зная, что ей делать.
– Элла, сейчас вы нужны в другом месте. Окажите посильную помощь выжившему и звоните в 911.
Когда медсестра не двинулась с места, Робин рявкнул:
– Это приказ! Вы находитесь в моем подчинении на время ночного дежурства.
– Вы не боитесь остаться с ней один на один?
– В этом и суть, Элла. Я её не боюсь, она мне ничего не сделает, а от вас все равно толку будет мало. Помогите тому, кому можете помочь.
Робин вошел в комнату и плотно закрыл за собой дверь.
– Так-так-так…благородный доктор спешит на помощь – ледяной смех окатил его, будто ушат холодной воды.
Робин медленно повернулся. Реджина стояла напротив него в напрочь промокшей одежде с пятнами крови по всей её верхней части. Больничная пижама прилипла к её телу, не скрывая абсолютно ничего, подчеркивая каждый её изгиб. Локсли старательно отвел от неё взгляд.
– Приятно познакомиться, доктор Локсли. – Реджина растянула перепачканные кровью губы в холодной улыбке, – хотя меня несколько задевает такой холодной прием. С моей лучшей половиной вы здороваетесь немного иначе, – она хмыкнула и со скучающим видом, прошлась туда-назад, покачивая бедрами, провела пальцем по краю раковины и растерла каплю воды между большим и указательным пальцем.
Робин поднял на неё глаза и стал внимательно рассматривать. Перед ним стояла Реджина, но вела себя она совершенно иначе. И без того гордая осанка могла поспорить прямотой разве что с валявшейся неподалеку шваброй. Мягкие черты лица приобрели жесткость, на губах постоянно горела презрительная усмешка, а глаза смотрели так же холодно и резко, как звучали её слова.
То, как она двигалась, как говорила, как смотрела наводило первородный ужас: от её взгляда становилось не просто не по себе, а откровенно страшно. Казалось, её глаза, словно два угля, злобно светятся в темноте. Она напоминала кобру, в любой момент готовую сделать прыжок смерти.
– У вас речь отняло? – женщина вздёрнула бровь, окидывая Робина взглядом снизу-вверх, – признаться честно, в моей голове вы выглядели более…более. И не воняли лесом. – Она сморщила нос, будто перед ней стоял не человек, а куча помоев.
Робин усмехнулся, скрещивая руки на груди и приблизился к ней практически вплотную:
– Вам меня не обмануть, Реджина, можете не тратить свои силы на игру в красноречие. – Робин взял её за подбородок, заставляя её заглянуть ему в глаза. – Ваше тело выдает вас с потрохами. Зрачки, практически заполнившие всю радужку, говорят, что мой запах не так уж сильно Вас отталкивает. Учащенное дыхание, – он наклонился ещё ближе, почти касаясь носом её щеки, – шепчет, что он вам даже более, чем по душе, а ваша грудь намекает, что здесь вы только меня и дожидались.
Реджина опустила глаза вниз, замечая, как красноречиво выпирают её соски из-под насквозь промокшей рубашки. Кривая усмешка очертила окровавленные губы:
– Возможно, все же что-то в тебе есть. Но не называй меня Реджиной. Мне претит это имя.
– Возможно, но тебя же так и зовут.
– Ох, верно… – она отступила от врача на несколько шагов и включила в раковине воду. – Пожалуй, имя – единственное, что меня роднит с ней. И одно тело, естественно, хотя ей сложно понять всю его прелесть. – Реджина резко дернула рукав на своей рубашке и одним движением оторвав его, поднесла к крану. – Она пытается отказаться от меня, как от ненужной вещи, хотя даже не представляет, как много я для нее сделала. Как и ты, Робин. Ты не представляешь на что я способна. – мягкими движениями Реджина провела оторванным рукавом по губам, стирая кровь, медленно спустилась к своей шее и расстегнула несколько пуговиц на рубашке. Робин смотрел на нее, словно завороженный. Было в ней что-то совершенно притягательное, необъяснимо гипнотическое. Она усмехнулась, расстегивая рубашку полностью, – нравится?
Робин сглотнул и вновь поднял глаза. В комнате будто резко стало на пару градусов жарче.
– И на что же ты способна? Задушить медработника шлангом от душа? Откусить ухо? Свернуть шею трём санитарам? Сжечь в пепел любимого мужа?
– Ты очень грубо перечисляешь мои заслуги, – в её глазах полыхнула ярость, – не забывайся с кем говоришь…
– Откуда у тебя такое самомнение, Реджина?
На её лице отразилось удивление, всего на миг Реджина перестала излучать опасность и стала больше похожа на саму себя. Но с той же молниеносной скоростью её эмоция из растерянности переросла в какое-то тёмное веселье.
– Скажи, что я не по праву высоко оцениваю себя. – Она склонила голову на плечо и медленно сняла с себя рубашку. Робин помимо воли опустил глаза на её грудь. Сердце пропустило один удар. В области ширинки стало теснее.
Реджина улыбнулась еще шире, довольная произведенным эффектом. Теперь их разделяло всего несколько шагов. Это минимальное расстояние сводило с ума: она была слишком близко, чтобы просто смотреть, но слишком далеко, чтобы прикоснуться.