– Интересно, как долго ты сможешь бороться с искушением, Робин? Давай проверим?
Локсли ослабил галстук, заслужив ещё одну высокомерную улыбку и надменный безумный взгляд.
– Знаешь, что мне в тебе нравится? Ты любопытен. Для врача это качество более, чем необходимое. Пожалуй, его стоит поощрить. Ты так давно хотел поговорить со мной, так не теряй уникальную возможность услышать ответы на все свои вопросы. Возможно, даже правдивые. Давай сыграем в игру? Правила просты: один вопрос – один ответ: да или нет, правда или ложь. Затем моя очередь. За каждое неверное предположение нужно избавить себя от этого бесполезного серого тряпья.
– Тебе придется одеться.
– О, нет, – она вкрадчиво засмеялась. Этот смех совсем не напоминал звонкий смех Реджины. Это был вкрадчивый, очень сексуальный бархатный смех, который, словно ядовитый дым, прокрадывался под самую кожу, – мне это не понадобиться. Уверяю, ты разденешься гораздо быстрее меня. Мне начать? – Не дожидаясь ответа, Реджина притворно откашлялась и облокотилась на стоящую сзади нее раковину, – Ты сейчас настолько сильно меня хочешь, что терпеть боль в паху с каждой секундой становится всё невыносимее. – Её вкрадчивый голос эхом разнесся по душевой. – Единственное, что тебя сдерживает – это страх. Ты боишься, что она узнает об этом. Боишься, что она не поймет. Боишься, что у неё со мной связь такая же сильная, как и у меня с ней. Это правда?
– Нет. – Робин удивленно поднял брови, вглядываясь в её лицо. – Вы две крайности одной и той же личности, с чего мне бояться вашей связи?
– Я не такая, как она! – Реджина подскочила с одной мойки и одним ударом разбила другую, стоящую неподалеку. По её руке тонкими струйками побежала кровь, но пациентка, кажется, вовсе этого не замечала.
– Да, ты другая. Ты воплощаешь в себе все то, что Реджине кажется плохим: импульсивность, злость, лживость, азартность и черт пойми, что еще! Но вы всего лишь разделённое напополам одно целое… без второй своей половины ты не сможешь существовать. И наоборот. Ты знаешь её мысли, её желания, я уверен, что ты ощущаешь её эмоции, понимаешь, что она чувствует. Без них тебя просто нет, и ты прекрасно это понимаешь, я прав?
Некоторое время Реджина смотрела на него колючим взглядом, а затем подняла ногу на мойку и медленно стянула с себя носок:
– Но ты на мой вопрос не ответил.
– Разве? Я сказал, что ты не права.
– В чем именно? – её глаза загорелись нетерпением, – играй по правилам, Робин!
– Меня сдерживает не страх.
– А что тебя сдерживает?
– Это вопрос? Играй по правилам, Реджина.
Реджина фыркнула и заходила по комнате, как маятник.
– Ты в этой больнице не просто так. Исследование – просто прикрытие, у тебя совершенно другие цели, а мы в твои планы не входили. Это правда?
Робин, не отрывая взгляда от неё, развязал галстук и кинул его в сторону двери. Реджина довольно улыбнулась.
– Ты не контролируешь процесс перехода. Его контролирует Реджина, иначе ты бы не оставалась в тени так долго.
Реджина состроила задумчивую гримасу, а затем подняла вторую ногу и медленно, очень эротично, стянула второй носок.
– А ты хорош, доктор! – Реджина откинула волосы за спину, и задумчиво посмотрела ему в глаза, – ты бы бросил нас здесь, добившись своей цели, если бы не тот поцелуй.
– Не в поцелуе было дело. Неужели тебе так сложно поверить в то, что тебя можно полюбить?
– Ты не ответил на вопрос.
– А ты не ответила на мой.
– Полюбить, – Реджина фыркнула, поворачиваясь к зеркалу, – любовь… мерзкое, отвратительное, низменное чувство. Оно превращает человека в безвольную куклу, его мозги – в кисель, его цели – в пыль. Я не понимаю за что её так воспевают. Любовь – худшее, что может случиться с человеком. Это наше самое темное проклятье. Любовь – это слабость. А слабость – не позволительная роскошь.
– Ты хочешь сказать, что никогда не любила?
– Нет, – она покачала головой, улыбаясь его отражению в зеркале, – я лишена любви и сострадания. Именно поэтому я лучше, чем она. Без этой мишуры человек способен добиться гораздо большего. И Режджина, кстати, со мной в этом согласна, хотя и пошла против своих же принципов. Когда Дэниел бросил её, как никому ненужную куклу, как же она клялась себе, что больше никогда никого не полюбит!
– Ты считаешь, что она не сдержала обещания?
– По-моему, ты – явное доказательство этому, доктор Локсли. Упс! Она же ещё не сказала тебе те самые три заветных слова. Прости, кажется, я испортила сюрприз. – Реджина театрально вздохнула и вновь намочила рукав, принявшись стирать кровь с плеч и груди. Она мягко касалась материей кожи, поглядывая на Робина и старательно избегая самых нежных частей. Робину хотелось взять её за руку и задать правильное направление. С трудом оторвавшись от ее искусной игры, он облизнул губы:
– По-моему, как раз наоборот. Ты сказала, что ты никогда не любила и в принципе лишена этой способности.
– Я не улавливаю логики, Робин.
– Судя по твоей логике, я тоже тебе безразличен.
Реджина впила в него колючий взгляд.
– И выходит, что Реджина сдержала обещание. Она никого не любит, даже себя. Тебя ведь тоже так зовут, верно?
Буквально за миг Реджина оказалась рядом с ним, прижимая его к двери где-то на уровне шеи.
– Что мешает мне сломать твою врачебную шею и понаблюдать как сильно будет мучиться моя лучшая половина, зная, что повинна в смерти любимого человека? – Реджина давила на шею так сильно, что Робин не мог выдавить из себя ничего, кроме хрипа. – О, с каким бы удовольствием я посмотрела на это! Наверное, твоя смерть – единственное во всем мире, что может её уничтожить… – Она задумчиво рассматривала его вблизи, сверкая черными глазами. Робин не пытался вырваться, спокойно дожидаясь, когда погаснет её вспышка гнева. Реджина ухмыльнулась и наклонилась к нему еще ближе. – …да, твоя смерть ее убьёт, ровно, как и если ты предпочтешь ей меня. – Её язык ворвался ему в рот, словно торнадо. Она впилась в него, словно питон в жертву. Не отрываясь от её губ, он незаметно обхватил её за талию и резко повернул к себе спиной, крепко прижимая её к груди:
– Какого чёрта ты творишь?! Отпусти меня! – Реджина забилась в его руках, пытаясь получить желанную свободу, а потом резко замерла. Спустя секунду душевую снова наполнил её холодный смех.
– Доктор Локсли, как не стыдно… – Робин уткнулся носом ей в шею, стараясь успокоить свое же взбунтовавшееся тело. – Ты напрасно сопротивляешься, – Реджина прогнула спину и приподняла бедра так, чтобы его член упирался ей ровно между ног, – признаться честно, ТАКОЕ желание мне даже льстит.
Робин разомкнул объятия и попытался её оттолкнуть, но Реджина прилипла к нему как пиявка.
– Реджина… – его голос звучал очень хрипло, он откашлялся, во рту все пересохло.
– Ммм?
– Зачем тебе это нужно?
– По той же причине, зачем и тебе. – Она требовательно потерлась задницей об его пах, – зов плоти.
Робин усмехнулся.
– Лгунья.
– Прошу прощения?
Вдруг Робин обхватил её рукой вокруг груди и, опустив вторую руку ей на низ живота, вплотную прижал её к себе в районе паха. Реджина вскрикнула, впиваясь ногтями в его предплечье и вновь нетерпеливо заерзала.
– Тебя в постель ко мне толкает не похоть. Ты чувствуешь то же, что ко мне чувствует Реджина – он мягко провел пальцами по её груди, медленно обвел ареолу и придавил между пальцами её коричневый сосок. Реджина откинула голову назад и в плен его губ попала мочка её уха, а когда его язык коснулся её ушной раковины, Реджина не смогла сдержать тихий стон. – Ты хочешь на собственной шкуре прочувствовать что это такое…Но в глубине души ты боишься, что не достойна любви. Все твои бравады о неспособности любить – ложь до последнего слова. Ты устроила этот спектакль только потому, что ты тоже любишь меня, Реджина. Конкретно ты. Ты просто боишься, что я не отвечу тебе взаимностью. Я прав?