– Ближе… – раздалось где-то у его уха. – Хочу быть еще…ближе…к тебе… – Реджина крепко обхватила его ногами сильнее насаживая его на себя, – да…мой… ох…– она снова впилась зубами в свою руку и прокусила её до крови, стараясь не кричать.
Когда он на секунду остановился, Реджина подняла на него глаза и испугано вскрикнула:
– Не смей…!
Робин улыбнулся и провёл по её щеке большим пальцем, а затем наклонился и сцеловал каждую ее слезинку.
– Не торопись, у нас еще есть время, Редж, и я вижу, что тебе неудобно. И, к тому же, я хочу видеть тебя со всех сторон.
Робин снова поцеловал ее в губы и повернул лицом к зеркалам, Реджина прогнула спину и блаженно улыбнулась, когда он не заставил себя долго ждать. Одна рука доктора опустилась ей на талию, а вторая – скользнула к ней между ног и ей ничего не оставалось, кроме как впиться глазами в отражение, ухватиться руками за край мойки и из всех сил стараться сдерживать рвущиеся наружу стоны. Запоминать каждое мгновение и из всех сил стараться не завидовать Реджине.
Робин крепче обнял ее, осыпая поцелуями ее плечо и мягко шепнул ей на ухо:
– Так лучше, мисс Миллс?
Комментарий к 13
* - Код серый («Code Grey») означает драку или агрессивное поведение.
========== 14 ==========
Робин проснулся пополудни и некоторое время сверлил взглядом потолок. События прошлой ночи разом навалились на мужчину и всем своим весом буквально пригвоздили к кровати. То, что каждый его поступок будет иметь тяжелые последствия было фактом неоспоримым. Единственное, что ему оставалось — надеяться, что бури каким-то образом удастся избежать. Возможно, случится чудо, и им посчастливится выйти сухими из воды.
Голова гудела, мысли путались, во рту пересохло так, словно он эту ночь провёл не на работе, а где-то в баре в обнимку с литровой бутылкой виски.
Мужчина сел на кровати и провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать прочь остатки сонливости. На ладонях до сих пор ощущался её аромат — сочное, насыщенное, пьянящее благоухание белой фрезии.
Услужливая память тотчас подкинула ему пару-тройку воспоминаний о брюнетке с огнём в шоколадных глазах, длинных стройных ногах на его талии и несдержанных стонах где-то в районе уха.
Робин вздохнул и несколько раз тряхнул головой, словно пытаясь отогнать её образ из собственных мыслей, но она всё равно появлялась вновь и незримой тенью преследовала его чем бы он не занимался — варил кофе, умывался, готовил завтрак. Она была везде и сразу. Результат не заставил себя долго ждать — кофе получился паршивый, бритва оставила на щеке неглубокую саднящую царапину, а завтрак имел наглость умереть аки феникс, но из пепла восстать не удосужился.
Он любил Реджину, какой бы она не была сложной и в чём-то упрямой. Для него она была счастьем высшего сорта. Ему просто невыносимо было видеть, как она чахнет в облезлых стенах чёртового дурдома. Но только проснувшись сегодня утром, Робин вдруг чётко осознал весь масштаб катастрофы — влюбленный мозг отказывался подмечать детали, которые буквально вопили о том, что, чёрт возьми, какой бы чудесной Реджина не была — она не была цельной!
Все маленькие детали, которые он подмечал ранее, вдруг обрели до боли ясную трактовку — та вторая Реджина уже выходила с ним на контакт, он этого просто не хотел замечать.
Реджина комфортно проводила время в компании Оливии, она любила сидеть с девочкой в зоне рекреации, заботливо заплетала её светлые волосы в вычурные французские косы, а затем учила её рисовать. Появление девочки всегда вызывало искреннюю радость на лице брюнетки. Равнодушно и холодно встретила новость о переводе Ливи в Сектор Б вовсе не Реджина.
Мисс Миллс всегда дружелюбно относилась к Айви. Медсестра часами пропадала в её палате, за что уже не единожды получала нагоняй. Та высокомерность, временами отражавшаяся в её взгляде и поведении, была не её реакцией на мисс Белфри.
Реджина была нежной и ласковой, а с голодными поцелуями и настойчивыми прикосновениями стремительно бросалась в его объятия совсем не она.
Раздражительность, настороженность, ярость — всё это было ей не свойственно.
Вторая Реджина была дикой, переменчивой, противоречивой, непредсказуемой. Она завораживала тем насколько сильно отличалась от себя самой. И в то же время насколько сильно была на себя похожей.
Прошлая ночь очень ярко продемонстрировала Робину его профессиональную близорукость и как бы не было совестно признавать свою некомпетентность, он не разделял ту, которая подарила ему своё сердце и ту, которая подарила ему прошлой ночью своё тело. Для него это была одна и та же женщина, иначе он бы к ней и пальцем не притронулся.
В этот раз оставить её было в сотню раз труднее, чем во все предыдущие вместе взятые. Реджина уснула практически мгновенно, как только Робин отвёл её в палату. Обычно после срывов, она спала очень долго и очень крепко — об этом свидетельствовали записи в отчётах.
Локсли накрыл её одеялом и, оставив прощальный поцелуй на её виске, тут же взялся за бюрократические формальности — отчёты о деструктивном поведении, беседы с полицейскими, заполнение целой тонны бессмысленных бумажек. Больницу он покинул только к утру и теперь, проснувшись в полдень, он не знал куда себя деть — вернуться в больницу или взять паузу для того, чтобы обдумать план дальнейших действий. Робин прекрасно понимал, что Коттон не закроет глаза на этот срыв, он сделает всё, чтобы снова упрятать Реджину за тяжелые двери изолятора в Секторе Б.
Рациональность взяла своё и в этот день он остался дома, а утром, едва проснувшись, рванул в больницу.
Плохое предчувствие встретило его у самого порога — Элла за стойкой регистрации как-то странно на него посматривала. Хотя, возможно, ему просто показалось. Отогнав в сторону дурные мысли, Робин поднялся в ординаторскую. Свон еще не объявилась и в святая святых стояла гробовая тишина — каждый занимался своей работой, изредка кидая недовольные взгляды на окна. За анализом изменений в атмосфере лечебницы Робин даже не заметил, что на улице пошёл дождь.
Присутствие коллег почему-то раздражало, как никогда раньше. Опрокинув в себя стакан кофе, он схватил в руки блокнот и отправился на обход.
Мисс Уэст встретила его с улыбкой, сидя перед раскрытой зелёной книжицей. Она явно стала панацеей — пациентка с ней не расставалась. И хотя женщина уже не предлагала себя каждому встречному, делать какие-либо прогнозы все еще было рано. Память к ней возвращалась урывками, скомканными событиями и смазанными образами.
Робин, казалось, в сотый раз отправил уже так сильно приевшееся ему «без сдвигов» и получил в ответ очередное «держи в курсе, работай в том же духе».
На повороте к следующей палате Робин нос к носу столкнулся с доктором Лидгейдом. Тот окинул коллегу взглядом и, проходя мимо, злорадно усмехнулся.
«Да что происходит?» — Робин в замешательстве посмотрел в спину врача и, взявшись за ручку палаты, потянул её на себя.
— Спасайтесь доктор Локсли, пока еще есть время, наказание грядет, мы все погибнем! — хрупкая старушка схватила Робина за плечи и пару раз тряхнула его с совсем не свойственной ей богатырской силушкой.
— Все в порядке, миссис Брейбёрн, Армагеддон перенесли на другое время. — Робин вздохнул и, разжав цепкий захват женских пальцев, присел на край койки.
— Как перенесли? — глубокая печаль отразилась на лице женщины, она опустилась рядом с врачом, поджав под себя ноги и о чем-то задумалась, покачиваясь из стороны в сторону. Робин внимательно наблюдал за ней, отмечая в блокноте все, что видит: позу, в которой сидит пациентка, ее выражение лица и недавние слова о грядущем наказании.