– Ну-ну, разве тебе настолько больно? Скулишь, как побитая псина. – точёный носик сморщился в отвращении.
Мужчина всхлипнул, пытаясь от неё отползти, Реджина лишь жутко усмехнулась, кружа над ним, словно коршун, и сверкая молниями в чёрных глазах.
– Кажется, тебе велели меня не трогать. Смотри, к чему приходит нетерпение. – Она скользнула ближе и поперечным сводом стопы надавила на поврежденный орган, склонив голову на плечо и с любопытством глядя на его реакцию. Хелл снова завопил. – Что? Я делаю что-то не так? Извини, видимо, ты плохой учитель. – Тремя сильными пинками Реджина отфутболила санитара к стене, за которой через прореху в обвивке за ними наблюдала Лив. Каждый пинок отзывался душераздирающим хрустом. Девочка отскочила от бреши, в страхе, что её могут обнаружить. Сердце бешено колотилось в груди.
– Ну и что мне с вами делать? – глубокий альт снова раздался где-то в глубине комнаты. – Говорят, в Древней Индии за изнасилование женщины отрезали член и мошонку и выбрасывали за надобностью прочь на растерзание бродячим зверям. По византийским законам, насильнику отсекали нос. Евреи до смерти забивали преступника камнями. Хм…, – она со скучающим видом обвела глазами комнату, – Вам, к сожалению, не повезло – у меня под рукой нет ничего, что помогло бы облегчить вашу участь. Поэтому будет больно. Даже очень.
Палату снова заполнили жуткие крики. Оливия не решалась взглянуть что именно там происходит. Страшным крикам вторил безумный ледяной смех. Когда девочка снова решилась посмотреть в брешь, рядом с Реджиной уже лежали два истерзанных трупа с неестественно согнутыми шеями. Одним из них был санитар Хелл.
Теперь Миллс страшной угрозой надвигалась на единственного выжившего, вытирая рукой окровавленные губы. Мужчина, громко завывая, вжался спиной в обивку, когда пациентка опустилась перед ним на колени. Обхватив руками его лицо, она склонила свою голову на бок и нежно провела ладошками по его щекам, не отрывая от него взгляда, в котором плясали черти.
– Скажи мне, Уинстон, какую травму ты пережил, что теперь вынужден самоутверждаться за счёт тех, кто слабее? Тебя бил отец? Или тебе отказала та, на которую были большие планы? – юркие пальчики оглаживали его подбородок и шею, голос был обманчиво нежен, – Как долго ты здесь работаешь? Пару месяцев? А уже стольких успел замучить… Сколько раз за это время ты посещал «Хантер-клуб», Уинстон? – едва слышный ледяной шепот обжег его ушную раковину, – отвечай.
– Трижды… – выплюнул мужчина ей в лицо.
Реджина вскинула голову, вглядываясь в его глаза.
– И как часто охота была удачной?
– Всегда.
– А что стало с дичью, Уинстон?
– Кормят червей.
Реджина широко ему улыбнулась, дотрагиваясь носом к его щеке и жадно вдыхая запах, будто хищница, готовившаяся к последнему броску. Черные глаза блеснули смертью, когда она резко повернула его голову влево. Раздался громкий хруст и тело санитара упало на пол.
– Ничтожество.
Ливи судорожно выдохнула и отползла в противоположный угол комнаты.
Робин ошарашенно смотрел на девочку, а та пинала камушки, валявшиеся у скамьи.
– В этот раз с ней всё было так же?
– Не совсем.
– Хорошо. – Девочка кивнула, – значит, и она тоже меняется из-за вас.
– Что такое «Хантер-клуб», Оливия?
Ливи побледнела и сжала губы в одну линию.
– Ливи?
– Почему Реджина не расскажет Вам?
– Я думаю, Реджина ничего об этом не знает.
Оливия кивнула:
– Да, думаю, вы правы. Я не уверена, что могу говорить с вами на эту тему, доктор Локсли. Обычно все посвященные не задают вопросов. Вы задаёте. Значит, вам говорить нельзя. Не мучайте меня. – Девочка обреченно вздохнула и посмотрела на листы в его руках, – у вас уже есть ответы на все ваши вопросы.
Робин кивнул, убирая записи в карман.
– Вам что-нибудь нужно, Оливия?
– Да, мне нужна Реджина, вытащите её оттуда, пожалуйста. – Девочка умоляюще посмотрела на доктора.
– Я постараюсь.
– Тогда это всё, – Ливи чуть приподняла уголки губ и встала со скамьи, – хорошего дня, доктор Локсли.
– И вам…
Ливи прижала блокнот к груди и побежала в сторону корпуса. Робин взглянул на часы и засобирался домой.
========== ○ ЗАПОМИНАЮЩАЯСЯ ВНЕШНОСТЬ ==========
Красивый пастельный рассвет плескался за моим окном в тот момент, когда мой телефон издал свою сладкую трель. Едва разлепив веки, я потянулась за орущей трубкой и сонным голосом ответила:
— Алло.
— Доброе утро, Белль! Ты что еще спишь?
— Дэвид? Вот это сюрприз!
— Я жду.
— Чего? — я поднялась с подушки, моргнув пару раз, пытаясь прогнать остатки сна.
— Поздравлений, Белль! Ты что забыла?
Голова спросонку тяжело работала. Я попыталась вспомнить число и, поморщившись, простонала в трубку:
— С днём рождения, Дэвид!
— Наконец! Я думал, я уже не дождусь. Ты как ушла с работы, вообще пропала. Ни слуха, ни духа, ни звонка, ни сообщения! Ты хоть о вечеринке не забыла?
— Нет, конечно, как я могла? — я тихонько шлёпнула себя ладонью по лбу, мысленно обругав себя на чём свет стоит.
— Мы ждем тебя к шести вечера.
— Обязательно буду. И, кстати, мог бы сам дождаться звонка.
— Да, но это не так интересно. — Дэвид усмехнулся в трубку и сбросил вызов.
Я посмотрела по сторонам, оттягивая момент, когда мне придется расстаться с тёплой постелью в пользу дороги в другой город.
На соседней подушке лежали уже проработанные страницы, и я решилась еще раз их перебрать, чтоб удостовериться, что они не слиплись между собой и история действительно оборвалась на самом интересном месте.
Я отодвинула ящичек прикроватной тумбы и со вздохом убрала листы туда. День предстоял насыщенный, проанализировать эту вселенскую несправедливость я смогу по дороге.
На сборы у меня ушло около часа. Еще примерно столько же я потратила на разговор с Робом. Находиться так далеко от него с каждым днем становилось все тяжелее. К тому же, львиную долю моего времени занимала книга, и дальше утаивать от него над чем я работаю я просто не могла.
Я рассказала ему абсолютно всё — как нашла дневник и как получила письмо, поделилась находками, теориями и подозрениями. Когда я озвучила мысль, что Эмма Свон — шериф Сторибрука и Эмма Свон — врач в «Нотнерте» могут быть одним и тем же человеком, а женщина, которая всегда находится рядом с ней, может быть Реджиной Миллс, Роб поднял меня на смех. Сказал, что все мои доводы просто смехотворны и что таких совпадений просто не бывает. Напомнил о материалах, собранных Сидни, которые явно шли вразрез с моей теорией.
Его аргументы звучали слишком здраво, слишком правдиво. Я вынуждена была пойти на попятную. Если бы он знал, что люди, находящиеся с ним рядом и есть те самые, над историей которых я корплю, он бы непременно мне об этом сказал. Он бы не стал мне лгать.
Я пообещала ему приехать в Сторибрук к концу недели. Мы договорились, что уже написанные главы я отдам по возвращении от Дэвида и нужно будет попросить Айви или Августа позвонить мне, когда придет новый конверт.