— Что скажешь?
Она сверкнула глазами в мою сторону и покачала головой:
— Слишком много чести. Я не стану марать о неё руки.
Обида сжала моё горло. Для неё я была ничем — очередной пешкой в её большой игре. Я вдруг ясно осознала, что напрасно сотрясаю воздух, что мои слова так и останутся неуслышанными, что всё, что я могу — лишь оттягивать неизбежное.
— Время идет, Лилит, нам нужно торопиться, чтоб успеть уйти незамеченными.
— Тогда не тяни. — Она обхватила руками его широкие плечи и провела кончиками пальцев по его груди, — я знаю на что мы можем потратить время с гораздо большей пользой.
У Эдварда по коже побежали мурашки. Я удивилась какую колоссальную власть Она имела над ним. Казалось, он, не раздумывая, выполнит любую её просьбу. И мне вдруг подумалось, кто же из них двоих на самом деле был страшнее? Дьявол, который создал Лилит или Лилит, которая со злобной усмешкой и ледяным взором так искусно манипулировала Дьяволом?
Теперь от парапета меня отделяли несколько шагов. Скинуть меня с крыши все ещё не составило бы для них проблемы, но повозиться бы пришлось дольше.
Вдруг от резкой пощечины моя щека запылала огнём и по инерции моё тело поцеловало рубероид. Не успела я очухаться, как еще один удар отозвался звездочками у меня перед глазами. Хватая ртом воздух, я постаралась защитить лицо от новой оплеухи, только в этот раз, я ощутила железную хватку ледяных пальцев на моей шее. Хайд поднял меня вверх, словно марионетку, у которой обрезали все ниточки, выжимая из моего тела весь воздух. Было невероятно больно, но собрав остаток сил, я прохрипела фразу, которая вбилась мне в подкорку:
— «В глубине души ты просто боишься, что не достойна любви».
С трудом выдавив из себя несколько слов, я увидела, что Она поменялась в лице. Фраза, которую ей когда-то говорил Робин определенно задела её за живое, и я с нескрываем торжеством подумала, что по крайней мере перед своей смертью, я всё же смогла достучаться до человека, под маской Королевы ада.
— Любовь — это слабость, Белль, а слабости убивают, — Реджина улыбнулась, в её глазах на долю секунды мелькнула насмешка, но в тот же миг её сменил шок, стоило чьей-то руке опуститься чуть выше ей локтя и мягко, но настойчиво потянуть на себя.
Реджина замерла, словно громом поражённая. Не буду кривить душой, присутствие четвёртого человека на крыше стало сюрпризом для всех присутствующих, включая меня. Воспользовавшись моментом, и стараясь не привлекать внимания, я немного отползла в сторону, и эта смена положения позволила мне увидеть всю развернувшуюся картину.
Позади мисс Миллс возвышался мужчина в чёрном кашемировом пальто и русой шевелюрой, разделенной боковым пробором и зачёсанной назад в типично-британской манере. Лёгкая небритость предавала его образу какую-то расслабленную небрежность, а взгляд голубых глаз был таким проницательным, что казалось, что он смотрит прямо в душу. Его рука, которой он придерживал женщину за локоть, сплошь покрытая рубцовой тканью, опустилась на талию брюнетки настолько естественно, будто там ей было самое место.
Казалось, Реджина забыла, как нужно дышать. Во все глаза женщина смотрела вдаль перед собой, руки, опущенные по швам, весьма видимо подрагивали. Медленно, осторожно, словно страшась прогнать волшебную иллюзию, она скользнула ладошкой по собственному бедру вверх к талии и невесомо провела кончиками пальцев по чужой кисти. Едва подушечки пальцев ощутили тепло человеческой кожи, как плотно сомкнутые губы приоткрылись, впуская в лёгкие большее количество воздуха, а с пушистых черных ресниц, сорвались непрошенные слезы. Реджина зажмурилась и, судорожно вздохнув, словно делая прыжок веры, шагнула назад, оказываясь в объятиях крепких мужских рук и любимого запаха леса.
Робин улыбнулся, обхватывая обеими руками её тонкую талию и зарываясь носом в тёмную шевелюру. Подумать только, прошло тринадцать лет, а она всё так же пахла белой фрезией, всё так же льнула к нему и всё так же безоговорочно доверяла. Робин не удержался и, крепче прижав её к себе, коснулся губами аккуратного ушка, шепнув:
— Мне нравится твоя новая причёска, Фрезия.
Реджина сильнее зажмурилась и крепче сжала пальцами его предплечья. Локсли вдохнул её аромат и, оставив несколько мимолётных поцелуев на изгибе шеи, повернул её к себе лицом.
— Редж… — тихий шёпот едва коснулся слуха, большой палец смахнул бегущую по щеке слезу — взгляни на меня, пожалуйста.
Я была уверена, что она не послушает. Откажется. Испугается прогнать иллюзию, но всего доля секунды понадобилась мисс Миллс, чтобы собрать всю волю в кулак, отогнать сомнения и посмотреть Робину в глаза. Локсли грустно улыбнулся, немного склонив голову на бок и нежно провёл кончиками пальцев по скуле Реджины.
— Вас снова двое?
— Она не дала мне уйти, — Реджина прикусила губу и осторожно коснулась пальцами уродливых шрамов на его лице.
— Уже не так привлекателен, как прежде? — Робин усмехнулся, целуя её ладошку.
Реджина сморгнула слёзы и кинулась ему на шею, Локсли широко улыбнулся, подхватывая её и прижимая к себе так крепко, будто хотел, чтобы она прошла через его кожу к самому сердцу.
Я почувствовала себя лишней, наблюдая за сценой воссоединения. Что чувствовал Хайд, глядя, как некогда мёртвый соперник вновь уводит из-под носа долгожданный трофей, когда до цели оставалось совсем ничего, представить еще сложнее.
Не отрываясь от губ Реджины, Робин встал между ней и Хайдом, когда всё резко пришло в движение: Коттон, глядя на Реджину не верящим взглядом сделал шаг вперёд; Робин, оторвался от любимой и одним быстрым, но плавным движением руки спрятал её себе за спину; Реджина, будто страшась одной только возможности потерять его снова, попыталась проскользнуть вперёд и закрыть его своим телом, а я медленно поднялась на ноги, стараясь не привлекать внимания, но, кажется, о моём присутствии здесь все забыли.
— Локсли, смотрю, даже огненная бездна тебя отторгла.
Мужчина усмехнулся, покачивая головой:
— Я оказался ей не по зубам. Что ты здесь делаешь, Эдвард?
— Пытаюсь вернуть то, что моё по праву. Лилит, — Эдвард вновь обратил взгляд на Реджину и вытянул руку вперёд, — прошу, Лилит, пойдём со мной.
Реджина лишь крепче сжала в своей ладошке руку Робина.
— Ты не можешь противиться мне, Лилит. Ты чувствуешь эту связь со мной ещё сильнее, чем прежде, верно? Теперь, когда у нас есть ребёнок она стала невероятно прочной.
Робин дёрнулся, словно от пощечины. Видимо, новость о ребёнке Реджины застала его врасплох. Я перевела взгляд на брюнетку и удивилась резкой перемене — всего в один миг из мягкой и нежной женщины, льнущей к своему мужчине, Реджина вновь превратилась в кусок льда, во взгляде которого полыхала такая жгучая ненависть, что, казалось, она выжжет дотла всё здание и присутствующих в нём.
— Между нами нет никакой связи и никогда не было. То, что ты считаешь любовью — ничто иное, как одержимость. Она не способна дарить жизнь, Эдвард. Она способна только гробить и калечить. Безусловно, моё существование — твоя заслуга. Тебе удалось создать чудовище. Но, видимо, Вселенная посчитала, что есть монстры пострашнее меня. И воздала тебе по твоим делам. — Широкая улыбка осветила красивое лицо, — Ты так сильно хотел, Эдвард! — на её лице отразилась напускная гримаса сострадания: нижняя губа оттопырена, брови подняты вверх. — Так сильно хотел меня. — Реджина опустила руку Робина и сделала шаг вперед. — Ты так сильно хотел от меня. — ещё один шаг, Робин продвинулся следом, с опаской поглядывая на Хайда, на лице которого не отражалось ни одной эмоции, — Ты так сильно хотел со мной. — Реджина приблизилась к Хайду вплотную и коброй подалась вперёд, буквально выплёвывая слова ему в лицо, — Чтобы именно я! Чтобы только с тобой! — она вздохнула и покачала головой, окинув его взглядом снизу вверх, словно навозную кучу под ногами. — Ты так сильно хотел… Я исполнила каждое твоё желание. Только с другим. — Реджина подняла вверх голову и, раскинув руки, сделала оборот вокруг себя, жизнерадостно улыбаясь — И вот, погляди! Вот она я! — женщина сделала шаг назад, — Моё тело — его. — Реджина обогнула Робина. — Душа моя с ним. — её рука опустилась Локсли на плечо. — Я отдала всё ему. И от него у меня сын. — бархатистый смех ударил по барабанным перепонкам, вызывая сотню неприятных мурашек по всему телу. Я в ужасе уставилась на неё. Что она творит?! — Скажи, Эдвард, каково понимать, что всё, на что ты потратил долгие тринадцать лет жизни, досталось другому?