Последовало молчание, во время которого я мысленно добавила этот момент в альбом воспоминаний о старых добрых временах.
Я и Гидди (я — стройная, с темными волосами, Гидеон — крепко сбитый, с желтоватым цветом лица, щетиной и черными завитками волос — в одежде от «Прада» и Пола Смита); Мими с копной каштановых волос, розовыми щеками и большой грудью, в юбке с оборками, топе и кардигане; Ральф с орлиным профилем, похожий на римского императора (длинные ноги спрятаны в мятые вельветовые брюки, темные волосы слишком длинны и вьются над воротником).
Я мысленно нажала на кнопку фотоаппарата — улыбочку, — чтобы запечатлеть моих друзей на дизайнерской кухне, наслаждающихся восхитительной едой и вином, которое я достала в классном магазинчике итальянских деликатесов. Иногда мне кажется, что представлять все, словно снимок из «Хаус энд гарден», возможно, несколько странно, но, как говорит Гидеон, можно отнять у женщины журнал «Вог», но не мечты о прекрасном.
— Ну, я работал на него где-то в середине девяностых, во Франции, — сказал Гидеон. — Это были деловые взаимоотношения. То есть он мне не друг, как вы понимаете. Его ничем нельзя было удивить. Джон занимался его коттеджем в Беркшире. И квартирой в Нью-Йорке, если не ошибаюсь.
— Он говорит о Джоне Посоне, — пояснила я на случай, если Мими и Ральфу незнакомы имена известных архитекторов и они понятия не имеют, как сложно стать их клиентом.
— С другой стороны, ему пришлось нанять Посона, потому что он так и не заплатил мне треть гонорара, — продолжил Гидеон, хищно улыбаясь.
— Ты серьезно? — спросила Мими в изумлении, не донеся вилку с цикорием до рта.
— Не волнуйся, ангел мой, я и не рассчитывал, что он заплатит, — сказал Гидеон, делая жадный глоток из хрустального бокала. — Я всегда завышаю цену, потому что никогда не удается получить гонорар полностью. Богатые потому и богаты, детка. Мы знаем уловки друг друга.
— И на что похож дом в Беркшире? — небрежно поинтересовалась Мими.
— Ничего особенного, — ответил Гидеон. — Шесть спален, семь ванных комнат, десять тысяч квадратных футов, потолки высотой с кафедральный собор, камин из натурального камня, бассейн размером с озеро с водопадом, бассейн поменьше и дом для гостей.
— Звучит впечатляюще, — сказал Ральф.
— Звучит великолепно, — одновременно с ним произнесла Мими.
— На самом деле теперь я припоминаю, — продолжил Гидеон. — Джон не занимался коттеджем. Он придумал какую-то отговорку, что-то вроде того, что это не его масштаб, и вместо того занялся квартирой Сая на Парк-авеню. Говорят, она чудесна. Грандиозна. И в то же время по-монашески аскетична. Мечта «Аркитектуриал дайджест».
Пока мы приканчивали сыр, Гидеон внес предложение.
— Почему бы нам не выкурить сигаретку наверху? — спросил он, вытаскивая портсигар и оглядывая нас. — Кто готов к первой эксклюзивной демонстрации новой террасы на крыше с панорамным обзором дизайна Гидеона Стерджиса перед сладким? Прежде чем остальной мир увидит ее в майском выпуске «ворлд оф интериорс»?
— О-о, было бы чудесно, — отозвалась Мими, ее розовые щеки покраснели еще больше.
Мими встала, но Ральф остался сидеть. Чудесно. Гидеон может хвастаться перед Мими, а Ральф будет только моим.
— Клэр, не знаю, как тебе это удается, — сказал Ральф со вздохом, когда они исчезли наверху, и отрезал себе еще один кусок мягкого сыра, который ему пришлось соскребать с тарелки. Он взял овсяную лепешку и потянулся за маслом. — Ты готовишь, словно ангел. Ты стала еще красивей, чем была в Кембридже. Если бы не тот факт, что у тебя нелепый дом и еще более нелепый муж, я бы на тебе женился.
— Но, Ральф, мы не были знакомы, когда я училась в Кембридже, — заметила я, — ты же учился в Эдинбурге. — Я совершенно не умею флиртовать. — Как бы то ни было, нам нравится наш дом. И Гидеон совсем не нелепый. Экоархитектура — единственный способ пробиться. И он в ней настоящий профи. Он действительно верит в то, что делает! — Теперь я говорила искренне.
— Я просто шучу, — сказал Ральф, хотя это и было неправдой. — Ты же знаешь, нам нравится сюда приходить. Но не думаю, что я мог бы остаться здесь хотя бы на одну ночь. Для нас это слишком грандиозный замысел. Я хочу сказать, где ваша мебель? Куда вы в конце концов кладете вещи?
Я улыбнулась Ральфу, он улыбнулся в ответ, и последовало минутное молчание, во время которого между нами будто бы пробежала искра. Я вспомнила прикосновение его руки, теплой и сухой, и то, как у меня перехватило дыхание.