— Гидеон дает мне все, что мне нужно, — сказала я Ральфу с бешено стучащим сердцем.
А потом, в то время как остальные были на крыше, по какой-то причине я рассказала ему о единственной вещи, которую Гидеон не мог мне дать. Я рассказала ему о своей проблеме так, будто Мими не упоминала ее тысячу раз. Я говорила от всего сердца, и, когда я закончила, мы не могли оторвать друг от друга глаз. Сегодня вечером мы каким-то образом проникли друг другу в душу.
Потом мы говорили о чем-то отвлеченном — он спросил о моей учебе, потом рассказал о своей работе, которую назвал «тупой за гранью возможного», но на самом деле его рассказ звучал очень интересно. Я хочу сказать, я знаю не так уж и много, только что цены на нефть постоянно растут и что есть проблема с поставками нефти из России в Западную Европу через трубопровод, но геополитические знания Ральфа явно превосходили все ожидания.
Он небрежно упомянул, что его наняли консультантом в большую нефтяную компанию, ему придется служить посредником между всеми государственными департаментами, Би-Пи и этой компанией в вопросе земляных работ на острове Уайт.
Я заметила, что это звучит грандиозно. Ральф в ответ пожал плечами и заговорил о том, что всегда меня тревожит, о том, что продажа дома — вопрос времени, а Мими просто не может признать, что они живут не по средствам. Она даже не хочет и слышать о переезде, а когда об этом заходит речь, просто меняет тему разговора.
Но потом я услышала, как Мими и Гидеон спускаются вниз по лестнице, в один голос твердя, как холодно было на крыше.
Они странно притихли — ее губы посинели, — так что мы доели малину с двойным кремом из самого дорогого магазина на Западе, и я поставила чайник, чтобы заварить травяной чай.
Мы выпили три бутылки вина, и, несмотря на это, Гидеон хотел открыть портвейн, игнорируя мои предупреждающие взгляды. В нем сегодня было что-то голодное, хотя он и напел мне комплиментов, пока я мыла посуду после малины.
Я не могу удержаться, чтобы не вымыть грязные тарелки, как только они оказываются на столе, и Ральф был так вежлив, что принял это за намек, что пора уходить, а не за маниакальное стремление к чистоте. Мы все пошли к двери.
— Счастливого пути! — крикнул Гидеон. Когда жители сада ходят друг к другу в гости, хозяева всегда говорят «Счастливого пути» в конце вечера, так же как спрашивают «Хорошо добрались?» в начале.
— Да, не превышайте скорость! — добавила я, махая Флемингам рукой.
— Дорогая, все было отлично, — сказал Гидеон, когда мы лежали в постели. С опущенными жалюзи, я — в новой пижаме от «Бонсуар». — Ты прекрасная хозяйка. Замечательный ужин.
Он свернулся калачиком, обнаженный, горячий, волосатый, я сразу же почувствовала, что он возбужден, и знала почему. Эта шлюшка Вирджиния. Я потянулась к нему и крепко обняла, он начал целовать мою шею и попытался лечь на меня.
Я скользнула вниз и устроилась между его разведенными ногами, но он снова подтянул меня к себе. Ему этого не хотелось. Так что я выскользнула из накрахмаленной пижамы, свернула ее и положила на пол возле кровати, а потом протянула к нему руки. В ключевой момент — который для Гидеона настал довольно быстро, хотя обычно он щедр — он рухнул мне на грудь. Его дыхание пахло сигаретным дымом и сыром, что было на самом деле не так ужасно, как звучит.
Я лежала на влажном пятне, которое, как всегда, оказалось на моей стороне, мечтая первым делом сменить белье с утра, и подсчитала, что овуляция настанет не раньше двадцать восьмого марта, через десять с половиной дней, и попыталась об этом больше не думать.
Мими
У Фатимы был недовольный вид, когда мы ввалились домой, немного навеселе (если говорить обо мне) после двух бутылок пива и почти целой бутылки красного вина.
— Я уходить бистро, бистро, — сказала она, стуча по часам.
— Но сейчас всего лишь одиннадцать тридцать, Фэтти, — ответила я, подавляя икоту. — Хочешь, Ральф отвезет тебя домой? — продолжила я, надеясь на отказ.
Фатима живет далеко на севере по Портобелло-роуд, в латинском или арабском квартале северного Кенсингтона. Иногда она приносит детям пирожные с кремом и сладкое кокосовое печенье, которое я обычно перехватываю до чая. Думаю, в моем возрасте женщине важно быть не слишком худой — иначе мы выглядим изможденными и озабоченными.
— Как дети? Пози легла вовремя? — спросила я, бросив ключи и сумку на тумбочку возле двери.
— Дети в порядке, дорогая, — ответила Фатима, смягчившись. — Пока-пока. — Она вышла, и Ральф запер за ней дверь.