Я не позволю себе думать о прошедшем вечере, пока не окажусь в постели. Конечно же, я умирала от желания поделиться сплетнями с Ральфом — но не могла.
Прежде всего — встреча с Саем Каспарианом на суши-вечеринке. Не могу сказать, что у нас состоялась содержательная беседа, но не в этом суть. Суть в том, что нас представили, а потом мы были приклеены друг к другу весь остаток вечера. Между нами возникло притяжение.
Когда я от него оторвалась, чтобы поужинать с Клэр и Гидеоном, мне показалось, что кусочек меня останется с ним — особенно после нашего прощания.
Отправившись на поздний ужин со Стерджисами, я так и не успела обдумать, что, когда я наконец-то попрощалась с Саем, вместо того чтобы поцеловать меня в щеку, он наклонился ко мне и легонько поцеловал в шею. У меня подкосились колени.
А потом! Гидеон Стерджис! На крыше с солнечными батареями!
Если ужинаешь с известным архитектором и он неожиданно интересуется, не хотела бы ты увидеть кое-что необычное, что он сам изобрел, вежливость не позволит тебе отказаться.
Итак, мы направились вверх по лестнице. У нас над головами — стеклянная крыша. Ночь была облачной, но сквозь стекло я могла увидеть небо и облака странного оранжевого оттенка.
— Сезам, откройся, — сказал Гидеон и нажал маленькую серебряную кнопочку на белой поверхности стены.
Своды крыши раздвинулись. Царила абсолютная тишина. Должна признаться, все это очень впечатляло, в этом было даже что-то сексуальное, как в фильмах о Джеймсе Бонде. Я даже почти убедилась в некоторых достоинствах Гидеона. В нем явно что-то было, раз он сумел такое придумать. Хотя не факт.
— Ух ты, — сказала я.
Гидеон, нажав какую-то скрытую панель, открыл встроенный чуланчик, словно ученый, вскрывший могилу Тутанхамона. Его руки казались очень темными и волосатыми на фоне безупречно белой краски. У меня появилось какое-то смутное предчувствие, а в голове зазвучал предупреждающий голос матери: «Дорогая, будь настороже, тебе не кажется, что этот развратник что-то затевает?»
Гидеон вытащил легкую стремянку из замаскированного шкафа.
— Только после вас! — Он с шиком раскрыл лестницу, словно официант, развернувший салфетку.
И вот я, в цыганской юбке и очень милом топе «Мирабель» за шесть фунтов, оставила расшитые шлепанцы с распродажи на полу и голой ногой ступила на стремянку. Гидеон ее придерживал.
— После тебя, — сказал он.
Я начала взбираться. Все будет хорошо. Я заберусь на крышу, скажу, как она прекрасна и какой молодец Гидеон, а потом вернусь обратно.
Но когда я преодолела половину пути, то есть моя верхняя часть была уже на крыше Стерджисов, а ноги все еще в доме, налетел внезапный порыв ветра. Я вцепилась в стремянку и, к своему смущению, почувствовала, как ветер обдувает мои ноги, и что еще хуже, я ощутила горячее прерывистое дыхание. Когда я посмотрела вниз, то не смогла разглядеть Гидеона. Его голову полностью скрывала моя юбка.
— Боже. Прощу прощения, Гидеон, — сказала я с облегчением от того, что Клэр не видела, как нос ее мужа уткнулся в мою ластовицу.
— Не извиняйся, — хрипло ответил Гидеон. — Забудь. Я могу остаться здесь, если хочешь. Я уже определенно насладился превосходным видом.
Я довольно неграциозно вылезла на крышу и сложила руки на груди, так как в темноте наверху было довольно прохладно и ветрено. Гидеон поднялся секунду спустя.
Я попыталась выговорить что-нибудь умное о дизайне скользкой крыши и о том, как важна возобновляемая энергия, — чтобы как-то замять происшествие с юбкой. Закончилось все тем, что я сказала, что никогда раньше не видела месяц с такого угла обзора. Я также сделала нелепое замечание о дымоходах. И о том, что у всех теперь есть кабельное телевидение. Я знаю, все это было довольно глупо, но, как ни странно, я никогда раньше не была на крыше у Стерджисов и никогда не видела свой дом сверху. Что-то в Гидеоне заставляло меня нервничать.
— Извини, ты, наверное, замерзла? — спросил он, рассказав о гидравлическом устройстве механизма, о том, насколько крепко стекло, и о световом загрязнении, в то время как я старалась не стучать зубами.
Потом он бросил окурок через парапет на Колвилль-крессент.
— Может, мне и не стоило тебя сюда приводить, — сказал он странным голосом.
— Да, я немного замерзла, — ответила я, думая, что на этом мы закончим разговор и спустимся вниз к десерту.
Вместо того Гидеон подошел ко мне почти вплотную.
Я была слишком удивлена, чтобы протестовать. Мне пришло в голову, что сосед собирается сообщить мне новость, которую я не хочу слышать. Что у Клэр рак, что они переезжают в Нью-Йорк, что-то ошеломляющее и заставляющее думать.