В завершение фантазии я вспомнила о словах Ральфа, которые он обронил за обедом в марте, возможно, в качестве шутки. В моей голове что-то щелкнуло. Все встало на свои места.
Мими
— Итак, Мими, скажи мне, что происходит между Патриком и Маргаритой? Почему он живет в квартире на Ледброук-гроув? Это так ужасно.
Голос Вирджинии можно назвать одним из секретов ее привлекательности. У нее прелестный акцент.
Ральф считает, что ей следовало бы работать в службе «Секс по телефону». Тогда ей не пришлось бы продавать детские ползунки и накрахмаленные воротнички. Я заметила, что нашей парижанке в любом случае нет необходимости их продавать, просто ей нравится «играть в магазин». У Вирджинии, как и у большинства моих знакомых женщин, за исключением меня, нет необходимости работать, она делает это ради развлечения.
Мы с Вирджинией угрюмо стояли на Лонсдейл-гарденс, неподалеку от чудовища, как с подачи Клэр местные жители стали называть гараж Эйвери.
Я закончила занятия йогой и теперь собиралась вместе с Калипсо зайти в химчистку, забрать костюм Ральфа для завтрашнего собрания в министерстве торговли и промышленности. Я выбрала длинный путь, чтобы медленно пройти мимо дома Сая по Лонсдейл-гарденс. Жест отчаяния с моей стороны. Хотя у меня не слишком много дел до пятницы, когда мы отправимся в Петтс-Боттом, Кент, к моему младшему брату Кону и его белокурой жене-австриячке Гретхен.
Забавно. В былые времена (то есть меньше чем три месяца назад) я бы с нетерпением ждала выходных в кругу семьи вне Лондона. Мне бы хотелось отвезти детей на ферму, собирать с ними птичьи яйца, отправиться на прогулку после сытного обеда.
Теперь подобная перспектива наполняла меня ужасом. Я бы предпочла остаться в Лондоне, проходя время от времени мимо дома Сая, в окнах которого горел свет, и оказывать маленькие услуги Ральфу.
И правда, удивительно, как быстро вырос гараж с момента ежегодного собрания, когда о нем можно было догадываться лишь по искоркам в глазах Боба Эйвери.
Снос старого здания занял пару недель. Гусеничные тракторы ездили туда-обратно через главные ворота, задевая припаркованные велосипеды. Старый гараж снесли и вывезли в закрытых вагонетках. Машины приходилось оставлять на улице.
Стоял оглушающий шум, так что теперь Ральф, каждый день возвращаясь домой из Вестминстера или с острова Уайт, весело интересовался:
— Ну что, Мими, сегодня земля снова сотрясалась? Твои милые друзья Эйвери все еще вгрызаются в британские владения?
Я сказала, что этот шум невыносим. Ему-то все равно, раз он работает в офисе.
А потом рабочие начали копать лондонскую глину. Все глубже и глубже. Потом пришел черед фундамента.
Ральф считал, что нет причины тревожиться, даже когда я рассказала, что Клэр насчитала восемнадцать электрических вводов и выводов кабеля в «так называемом гараже». Подруга также заметила нечто подозрительно напоминающее стенные патроны для кабельного телевидения и широкополосной сети. Клэр, точно ястреб, следила за развитием событий.
— Ну, «крайслеру» нужно обеспечить комфорт, — ответил муж, когда я доложила о последних усовершенствованиях в сооружении, которое, как предполагалось, будет построено для двух машин. — Чистота, уют и свободный доступ к порно — меньшее, на что может рассчитывать машина в этом районе.
Теперь мы с Вирджинией стояли плечо к плечу, завороженные нескончаемым шумом и деятельностью на объекте. Мужчины с заляпанными грязью торсами дробили каменные глыбы. Отбойные молотки впивались в камень вокруг гаража, отшвыривая осколки. Внутренние стены штукатурились. С улицы можно было заглянуть прямо в пустое чрево нового здания.
Вирджиния парковалась возле дома 100 по Лонсдейл-гарденс, около дома Эйвери, в то время как я проходила мимо, так что я остановилась, увидев, как из новенького «Вольво ХС-90» появились ее загорелые ноги, потом несколько ракеток и, в конце концов, она сама, вся в бело-розовом.
— Играла в теннис в клубе? — поинтересовалась я.
— Да, у меня был урок с Кристианом, — ответила она. — Он хотел поставить мне удар у сетки.
И я, и Вирджиния играли в теннис в «Холланд-Парк лон теннис клаб». Только я ходила в дневное время, так дешевле. Когда бы я ни пришла, молодые мускулистые южноафриканские тренеры боролись за право поставить Вирджинии удар, для чего требовалось стоять позади нее, прижавшись тазом к ее упругим ягодицам и сжимая ее загорелое тонкое предплечье влажными руками.