— Что это, морские водоросли? — спросила я. — Ты заказываешь все, что выглядит отвратительно.
— Это напиток из миндального молока, инжира и водорослей, собранных в озере в Орегоне, — ответила Маргарита, делая маленький глоток. — Я знаю, вы все надо мной смеетесь. Но тебе стоит попробовать. Действительно вкусно.
— Я в этом уверена. Итак? — спросила я, приступая к лососю. — Какие новости?
— Ну, — начала Маргарита, — ты помнишь вечеринку у Эйвери?
Мое сердце дрогнуло.
— Да, — подбодрила я ее. Даже при воспоминании о нашей первой встрече с Саем я снова ощутила искру притяжения, электрический разряд, пробежавший между нами. От этого у меня чуть не пропал аппетит.
— И ты помнишь, что, по словам Клэр, она видела в саду?
— Ну конечно, — повторила я, недоумевая, к чему она клонит. — Клэр рассказывала об этом на протяжении месяца.
— Вот, — протянула Маргарита, — как раз перед этим Патрик уезжал. Как я думала, в командировку. Но когда я снова просмотрела его дневник и выписки со счета, чтобы понять, сколько денег он выбросил на свою девку, которую, как он утверждает, он больше не видит… я обнаружила кое-что интересное.
— Правда? — неопределенно сказала я, решив, что в данный момент лучше не упоминать, что прочное финансовое положение Маргариты обусловлено тем, что Патрик по пятнадцать часов в сутки каждый день вкалывает в Сти, и он тратил СВОИ деньги.
— Да. Я обнаружила, что он снял четыреста фунтов наличными в банкомате на Пятой авеню пятнадцатого марта, во вторник, со своего личного счета в два часа дня. А мне он сказал, что был в Бахрейне. — Она ткнула вилкой в кабачок. — Итак, когда я приперла его к стенке пару дней назад, он сознался, что вместо Бахрейна был в Нью-Йорке. — Она отрезала маленький кусочек кабачка.
— Продолжай, — сказала я.
— Он утверждает, что хочет быть со мной абсолютно откровенным, что никогда ничего от меня не скроет, что признает свои ошибки и я могу просить его о чем угодно. Я все еще не знаю, кто она, и теперь даже не хочу знать. Патрик уверил меня, что все кончено. И рассказал, что во вторник летел ночным авиарейсом в Хитроу в бизнес-классе с Бобом Эйвери. Как будто бы это что-то меняет.
— О, — сказала я с легким разочарованием. — Двое мужчин в одном самолете. И что тут такого?
— Разве ты не понимаешь, что это означает? — спросила Маргарита, и румянец окрасил ее щеки и горло. — Мими, это означает, что Вирджиния не могла трахаться с Бобом накануне вечеринки в доме Эйвери, когда бродила по саду, — он летел одним рейсом с Патриком.
— О, понимаю, — медленно протянула я, когда до меня начало доходить. — Понимаю. — Ну конечно. Клэр просто учуяла скандал утром в день вечеринки. Мы даже встретились с ней за обедом, чтобы обсудить, какой Боб козел и какая Вирджиния шлюха.
Какое-то время я молчала.
— Ты рассказала Клэр шокирующую новость, что Вирджиния не изменяет безбожно мужу с ближайшим соседом Бобом Эйвери на глазах у всего сада?
— Я подумала, может, ты расскажешь, — ответила Маргарита. — Мне не до того. Если честно, мне плевать. Мне хватает забот с моим браком.
Мы закончили есть.
— Так с кем она была в доме Эйвери? — протянула я.
— Не знаю, и меня это не волнует, — сказала Маргарита. — Могу предположить, что она говорила правду. Она услышала шум от разбрызгивателя и зашла его выключить. Хотя если учесть, на что способны все живущие в саду, неудивительно, что никто ей не поверил.
Я собиралась с духом, чтобы подойти к бару, выстоять очередь, заказать латте и ждать.
— Да, кстати, когда я проверила его счета, то поняла, почему в тот день он был в Нью-Йорке, а не в Бахрейне. Забыла тебе рассказать.
— И почему?
— Потому что был День святого Патрика. Он был в Нью-Йорке. Патрик в Нью-Йорке на День святого Патрика. Со своей юной любовницей. Разве кто-нибудь мог устоять? Только не Патрик.
Когда я пришла домой, меня ждало письмо от Сая. Оно гласило, что он возвращается в конце месяца и надеется, что я в его отсутствие не свела знакомство с другими котами. Довольно невнятная, хотя и забавная метафора, особенно если учесть, что он подписался «Мышь».
Остаток дня я провела, пакуя вещи, чтобы мы успели выехать за город до пятничных пробок. Когда я встречаюсь с подругами за обедом, мой рабочий день начинается в десять утра и заканчивается в час, потому что я ничего не успеваю после обеда, так как мне к трем нужно быть в школе.
Все это доказывает тот факт, о котором я постоянно напоминаю Ральфу: женщины, которые ходят на обед, слишком заняты, чтобы работать. Я, например, слишком занята.