— Привет, Пози, привет, Кази, привет, Мирабель, привет, мамочка, привет, Калипсо, — ответила Люси. — Не видела вас тысячу лет, — сказала она и погладила собаку. — Просто тысячу лет! Как ваше лето? Ты собираешься бегать вокруг Гайд-парка? — спросила она меня и изобразила бег на месте.
— М-м, да, — уклончиво ответила я, понимая, что это единственное возможное объяснение, почему я в неопрятной спортивной форме в это время суток.
— Но, мам, ты ненавидишь бегать, — громко поправила меня Мирабель. — Ты надела то же, что и всегда, это не твоя специальная спортивная форма.
К несчастью, Мирабель внимательна к деталям. Действительно, эту одежду я ношу каждый день и не для спорта. Истрепанная пара серых штанов, обвисших на заднице, старая футболка Каса и кроссовки.
Потом великолепный большой «рейнджровер» бесшумно остановился на двойной желтой линии возле ближайшего угла. Шофер вышел (он был в панорамных очках) и открыл дверь.
Это был один из тех моментов, когда понимаешь, что сейчас должно случиться что-то очень в духе Ноттинг-Хилла.
Сливочный утренний осенний свет омывал свежеокрашенные в кремовый цвет виллы на Пембридж-сквер. Все здесь говорило о привилегированности. Деревья в сквере вздыхали от легкого сентябрьского ветерка, и на лице Люси Форстер застыло выражение немого восхищения.
Супермодель Белль Макдональд со своим отпрыском вышла из задней двери. Она тактично улыбнулась мисс Пирсон, преподавателю физкультуры, и мисс Форстер, занимающейся английским с отстающими. Это вызвало веселое оцепенение, так что мисс Форстер уронила бумаги на тротуар, которые Белль начала было собирать. Но Люси воскликнула «Нет, не подбирайте их, спасибо! О Боже, спасибо». Спортивный костюм Белль был намного лучше моего, это несомненно.
Она была в облегающих черных леггинсах и коротком топе с капюшоном «Адидас» от Стеллы Маккартни. На ее ногах седьмого размера были большие сияюще-белые кроссовки, в которых стройные ноги и бедра (не шире икр) казались еще более худыми. Я проверила, не казалась ли ее голова слишком большой для тела, но все, казалось, было идеальных пропорций.
«Рейнджровер» отъехал, и Белль осталась со скутером в руках. Мне отчаянно захотелось сказать ей что-то приятное, чтобы она меня заметила, — Белль на всех нас оказывает такое воздействие. Никто в этом не виноват. Она проигнорировала мою извиняющуюся улыбку. Обычно так и происходит, когда иностранные знаменитости входят в контакт с простыми смертными.
Когда в прошлом году Кас вернулся из Понсонби без учебника истории, он сказал, что Том, сын легенды рока, его забрал. Так что я позвонила в резиденцию Тома в такой невероятно дорогой части города, что им, должно быть, нужна кислородная маска, чтобы дышать, и попробовала позвать маму Томми, которая была очень худой, очень светловолосой калифорнийкой.
К несчастью, я попала на домоправительницу Кармен. Ее английский был не слишком хорош. Тем не менее я спросила Кармен, есть ли. У Тома. Книга. Казимира. В ответ на этот простой вопрос последовало десятиминутное молчание. Я хотела мрачно повесить трубку, представив себе, как Кармен бродит по огромному дому в стиле рок-н-ролл, по комнатам, джакузи, звукозаписывающим студиям и так далее в поисках учебника.
В конце концов прислуга вернулась к телефону и сказала, что у Тома нет книги. На самом деле она произнесла: «Том не иметь книга».
В восемь тридцать позвонила калифорнийская блондинка. Она прямо и без извинений признала, что у Тома действительно был учебник Каса, без которого ее сын не мог сделать домашнее задание.
— Простите, — сказала я. Она с успехом добилась того, чтобы я почувствовала, что это полностью моя вина, а никак не ее.
Потом она сказала, что эта путаница ей очень неприятна и что у них «люди из кинобизнеса».
После долгого обсуждения она неохотно согласилась позволить мне прийти и забрать книгу, только если «ее домоправительница будет стоять с ней на улице». Так что мы встретились в ночи, посередине дороги, как будто бы находились в коммунистическом Восточном Берлине, а не на одной из самых престижных улиц Лондона.
Да, вот как неохотно супербогачи общаются даже с отдаленно нормальными людьми вроде меня. С тех пор я не перестаю винить себя за то, что не промурлыкала в трубку: «Без проблем! Пусть ваш водитель ее завезет», когда она позвонила.
Белль меня проигнорировала, так как я вряд ли могла ей принести какую-то пользу в социальной или образовательной сфере, как, скажем, мисс Пирсон, которая могла принять ее сына в футбольную команду и таким образом держала в руках ключ к эмоциональному благополучию ребенка.