Парень только плечом пожал, а она кивнула весело.
— Пошли! Вдвоем я не такая трусиха буду!
Мы рассмеялись обе и побежали в сторону аттракциона, оставив мужиков злиться, расстраиваться или смеяться, кому что больше нравится.
Это оказалось просто невероятно.
В платьях мы копались, как ошалелые котята в клубках шерсти, пока не выбрали, она — золотое, как и хотела, а я лиловое, яркое, как здешний закат — переливающееся, с длинным шлейфом.
Никогда не забуду эти ощущения. В первую секунду, когда усаживаешься на досочку, кажется, что она хрупкая, стеклянная, проломится сейчас под тобой.
Само собой, на пояс цепляют страховку, но и она кажется ниточками, когда качели толкают и они взлетают над землей…
Мы визжали обе и хохотали обе потом. Но сначала визжали: от страха, от восторга, от воздуха, который обжигал легкие, от земли, улетающей из-под ног, от неба, обрушивающегося на голову.
Господи, это… я летала, честно!
После приземления коленки у меня подрагивали, но не от страха, а от нереального драйва. Хорошо, что я сунула свой мобильник дядьке-гиду, который все еще тут ошивался с группой.
Второй раз подряд я не выдержала бы и сомневаюсь, что мы приехали бы сюда снова.
Девушка — она сказала, что ее зовут Ольга, — стояла рядом со мной, и мы смотрели друг на друга и на мир огромными, ошалевшими глазами.
— Пиздец как круто… — Я выдохнула, даже не подумав.
И она тут же закивала в ответ.
— Охуительно… — Потом глянула в сторону своего парня и хмыкнула. — А твой чего такой кислый? Боится за тебя?
— За свою жопу он боится. — Обида внезапно подступила горечью к горлу. — Отца моего боится, если что со мной, он с него шкуру сдерет…
— А чего не пошлешь на хер? Выгодная партия?
Ее интерес был искренним и каким-то… жалостливым, что ли. Я вспыхнула и прикусила губу.
— Да не то чтобы…
Ольга уловила мое настроение и, извиняясь, коснулась моего плеча.
— Ладно, не мое дело. Спасибо, здорово полетали, без тебя очканула бы точно!
Я кивнула и улыбнулась. Ее парень, имени которого я не узнала, подошел и обнял ее за плечи, что-то шепча.
Антон же кивнул им на прощание и приблизился, молча на меня глядя. Захотелось заплатить еще триста тысяч рупий и рвануть на качели второй раз, просто ему назло.
— Ну?
Я взгляда не отводила, и он покачал головой.
— Поехали обратно.
И мы поехали обратно. На той же дурацкой тачке.
Глава 8. Катализатор
Гера
Цветы. Это оказалось первое, что оглушало на острове. Казалось, пруды и заводи с лотосами просто бесконечны.
Рядом с ними во влажной жаре пахло странно свежо, сладковато, зелено и водянисто, но то был не запах воды.
Так пахли срезанные стебли и серединки цветов. Гладкие разлапистые листья в скатывающихся каплях на воде, раскрытые чашечки и аромат, нежнее которого трудно придумать.
Балийская гардения оказалась оружием массового поражения даже здесь, где все запахи приглушались местным климатом.
Впервые я унюхал этот цветок, сладко-сливочный, глубокий, яркий запах с оттенком розы, жасмина и… грибов, обычных таких, свежесрезанных, когда на ножке проступает роса сока.
Он был один на огромный куст, а запах плыл в густом воздухе волнами, и в нем можно было утонуть.
И франжипани — символ Бали — спиралью развернутые лепестки похожие на восковые, гладкие, фарфорово-белые, с золотом в серединке.
Эти цветы были везде.
Из них плели венки, их клали на подносы, когда приносили завтрак в отеле, они были насыпаны у алтарей местных богов, которым курили благовония перед домами и таскали на пляж корзинки с подношениями, фруктами и цветами.
Они пахли маслом иланга, сладким до горчинки, тягучим, какими-то смолами и цветущей липой, а еще свежестью огурца.
Но вообще тут благоухало буквально все, все, кроме… океана. Он почти не имел запаха, совсем немного соли и аромат теплого ветра.
В пляжных клубах, где подавали только что выловленные дары моря, пахло рыбой, но это был не сам океан, а его отзвук.