Пахли дожди и рисовые поля, пахла земля и имбирные лилии, которые клали в еду, а как пахла сама еда и представить трудно!
Имбирь, куркума, лайм, кокосовое молоко, лук, чеснок, перец, тамарилло — соусов они готовили море, не утонуть бы, и заправляли ими все подряд.
Рыба, кальмары, осьминоги, снова рыба и фрукты — остро, пряно, иногда едко, но вкусно до одурения. От тарелок не хотелось отрываться.
Центр острова — Убуд, он оказался раскрашенным тропическими красками, яркими, как неон.
Рисовые поля и джунгли пахли хищно, землей и немного тем тленом, который появляется там, где много влаги, тепла, цветущих и умирающих растений.
Я бродил по старым улочкам, рассматривая строения, черно-серые, зеленые, будто пеплом присыпанные.
Но оно и понятно, застывшую лаву тут считают даром богов, и храмы, и статуи, которые встречались на каждом шагу не только в Убуде, а по всему острову, делали и делают из нее.
А спускаясь после посещения храма, наткнулся на лавочку, где торговали твердыми духами, маслами и бальзамами.
Бали был весь пропитан ароматами. Забавно, но здесь, в царстве запахов, наверное, никто и не задумывался о духах, кроме меня.
Массажные масла и цветочная вода, которую тут пьют, вот и все парфюмерные изыски, как мне казалось.
Но на одной из улочек я наткнулся на бар, в котором давали мастер-класс по коктейлям. И бармен вытащил на стойку целую батарею настоек.
Нет, не тех, что продаются в магазинах. Самые настоящие натуральные настойки: мелко нарезанные корни, листья, цветы, стебли в спирту, толстые стеклянные банки с притертыми пробками!
Боже мой, я чокнутый точно, но он выглядел парфюмером Зюскинда, когда принялся отмерять капли в основу, налитую в бокалы.
Спасибо, хоть объяснял, что из чего, почему и зачем…
А еще кофе и чай, я не смог прикинуть, сколько сортов чая предлагают туристам в Чангу.
Но остановился у столика, на котором высились стеклянные банки с пробковыми крышками, и пропал на пару часов.
Вранье, что нос не способен вынести больше пяти–десяти дегустаций.
Чистый воздух прочищает лучше всяких кофейных зерен, и я медитировал, открывая банку за банкой и наслаждаясь оттенками специй, цветов и фруктов, которыми пахли чайные листья.
Если бы я выбирал себе рай, остался бы тут, ей-мать.
Правда, через неделю таких медитаций я понял, что и в раю можно заскучать.
Первые дни я просто кайфовал от того, что нет никаких звонков, только пара сообщений в день от зама, все и без меня крутилось и вертелось.
Даже Димка меня не дергал вопросами, что да как. А больше всего меня перло оттого, что я никаким боком не доступен сейчас Томке.
В первый день я ловил себя на том, что подсознательно жду: вот сейчас, сейчас, еще пять минут и прилетит от нее месседж, опять про деньги, или просьбы, жалобы, претензии…
Но минуты, часы, полдня — и ничего, и это было удивительно. Я как будто выныривал из болота под ливень, и с меня смывало всю эту грязь.
Сидя в бич-клабе и наслаждаясь толстенными королевскими креветками, которые принесли и приготовили при мне, я размышлял о том, что и в голову не приходило дома.
Я женился если не по любви, то по искреннему увлечению. Тамарка, на мой взгляд, подходила на роль жены идеально.
Девочка, приехавшая из провинции, цепкая и умненькая, она быстро набралась городского шарма, ловко управлялась с хозяйством, преданно ждала вечерами, восторженно слушала.
И я растаял. Я поверил, что это именно она, та самая. Мне приятно было на нее смотреть, да и секс был отличный, Томка не стеснялась своих желаний и подстраивалась под мои, стоило намекнуть.
Сейчас меня уже даже не интересовало, когда все превратилось в нескончаемый вялотекущий скандал, вязкий, как застывающее стекло.
Богом клянусь, у меня сложилось ощущение, что я вот-вот так и застыну в нем навсегда. Глупости какие!
Вот стоит вырываться время от времени из привычного круга обязанностей и людей, чтобы дошло: вовсе не обязательно длить то, что тебя не устраивает.