Но с другой стороны, и правда… Он обзвонил, нашел, согласовал, за бронь заплатил. Наверное, тоже мечтал и представлял, как мы долетим туда и будем отдыхать, настроился, а получил скандал в ответ.
Ему обидно.
Запал у меня тут же сдулся. Не умею спорить и свою точку зрения отстаивать в таких ситуациях. Дашка говорит, что маман во мне взрастила здоровенный, откормленный комплекс вины.
Думать об этом неприятно, я и стараюсь этого не делать. Неправда. Это нормальное, здоровое чувство благодарности!
На кухне мы были вдвоем, и когда повисла тишина, а Антон отошел ткнуть чайник, мне стало неуютно.
— Тоша…
Он дернул плечом, не оборачиваясь.
— Что?
— Прости, пожалуйста…
Спина у него была напряженная, сведенные плечи наклонены вперед, как у боксера.
С минуту я смотрела на воротник свежей, тщательно отглаженной рубашки, дорогой ремень и отлично сидящие на его крепкой заднице брюки.
Наконец Антон вздохнул и обернулся.
— Ты маленькая еще и глупая. Но хоть стараешься понимать, что можно, а что нельзя. Ладно, прощаю. Запланируй по магазинам пройтись, тебе вещи надо купить, там не Париж.
Я только кивнула, слушая закипающий чайник и пытаясь не слышать, как где-то в глубине души закипаю и сама.
* * *
— Охренеть. — Дашка заморгала, как будто ей песка в глаза сыпанули, и стакан отодвинула. — Так Парижа не будет, а вы…
— Летим на Бали. — Я кивнула и глубоко вздохнула.
— Но ты же ни на какие пляжи эти не хотела. — Подруга даже голову наклонила, рассматривая меня, как какое-то чудо в перьях.
— Там тоже романтика. — Я почему-то упрямо нахмурилась, может, потому что и сама пыталась заглушить противный голосок обиды и расстройства внутри. — Просто другая. И вообще, знаешь, мама намекнула, что Антон, кажется, до предложения дозрел. Может, хочет на пляже весь в цветах на колено стать и кольцо подарить?
Даша только глаза закатила.
— Бабок он пожалел, там оплатил все один раз — и готово. А в Европе туда-сюда, машина, отели, поездки, и разлетится черт знает сколько.
— Да ну тебя! Вредина злобная!
Мы рассмеялись обе, и я не заметила, как Дашка смотрит на меня расстроенным взглядом.
— Ненавижу сборы и тяжеленные чемоданы. В Европе все просто: с собой минимум, а если им не обойдешься, то в любой аптеке за углом тебе и резинки продадут, и от головы таблетку. Даш, как думаешь, в Индонезии есть муха цеце? Лихорадки всякие, Эбола, что ли…
Дашка снова рассмеялась.
— Цеце в Африке, балда ты!
— Я в книжках читала, что там всегда проблемы с болячками страшными в этих экваториальных странах!
— В каких книжках? Про Робинзона Крузо?
— Про пятнадцатилетнего капитана!
— С чего ты вообще это взяла, Лизка?
Откуда вытащила… Я маленькая часто простужалась.
Родители по работам бегали, а бабуля варила мне куриный бульон, кормила свежими пирожками, заваривала чай с медом и читала книжки про приключения.
Там вечно на всех нападали людоеды, шли тропические ливни, летали зловредные насекомые, а герои мерли, как мухи, от чудовищных болячек.
Само собой, я не думала, что меня украдут прямо в Денпасаре. Но, признаться, и комары меня волновали куда больше туземцев.
Те разве что ограбят, если не прямо рюкзак спиздят, так на сувенирах и услугах вытрясут. А еще больше пугал призрак собственного неподъемного чемодана.
— Ни с чего…
— Значит, на Бали летите. — Она покрутила почти пустой стакан по столу. — Довольна?
Я замялась, прежде чем ответить. После того, как за Антоном закрылась дверь, минут десять я просто сидела и тупила за кухонным столом, глядя на полупустые чашки кофе и коробочки из-под йогуртов.
Расстаться с лучезарными мечтами о Париже в одну секунду не получалось. Фиалки, каштаны и картины, мосты и соборы манили по-прежнему, и в душе раздражение боролось со смущением.