Мне как-то мамина сестра, тетя Женя, сказала, что он очень хотел сына, мечтал о наследнике, а родилась я.
И больше мама забеременеть не смогла. Мне он этого не простил или ей, без понятия, но теплоты в нашем общении не было никогда.
— Хорошо отдохнула. Погода нормальная была, на пляже повалялись, по экскурсиям поездили… — Я вяло ковырялась ложкой в розетке с домашним вареньем, еще одна бабулина причуда.
— Антон сказал, что не очень доволен вашей поездкой, — мама говорила негромко, но по лицу читалось, что она расстроена.
— Антон там делами своими занимался! Мог вообще тогда не ездить, я бы сама скаталась, или с Дашкой, вон, сгоняли бы!
— Лизавета, — бабушка тоже вступила, осуждающе качая головой, — тебе ли не знать, что мужчина должен обеспечивать семью. А значит, должен работать. Надеюсь, ты не упрекала своего молодого человека за это.
Это не звучало вопросом и им не являлось. Ба была уверена, что хорошо воспитанная девушка это и сама понимает.
Я только вздохнула. Отец покосился на меня и приподнял брови, придвигая ближе чашку чая.
— Учитывая, что Антон мне рассказал…
— Он что, наябедничал?! — Я чуть не онемела и от возмущения перебила отца, даже не подумав.
— Лиза! — Мама тут же одернула, со стуком положив чайную ложку на блюдце. — Что за тон?
— Извините…
Папа помолчал и продолжил:
— Так вот, учитывая, о чем мы с ним говорили, Елизавета, тебе придется взять себя в руки и изменить отношение к жизни. Студенческие развлечения хороши в свое время. Оно закончилось. Тебя учили брать на себя ответственность. Пора показать семье, что ты усвоила урок.
У меня неприятно засвербело в носу.
— Это как же я должна показывать?
Он откинулся на спинку стула и отодвинул чашку, не выпив ни капли.
— Елизавета, надо быть серьезнее. Твои косы, драные штаны, футболки с дурацкими надписями — хватит этого. Поедешь в салон с матерью, пусть постригут нормально, одежду купишь приличную. Клубы, бары — это все потом. Я тебя устрою на работу. Должность пока маленькая, но с чего-то надо начинать.
Я неприлично шмыгнула носом и дернула плечом.
— Что, продавщицей в магазин за углом?
Стул отъехал по полу, противно скрипнув, когда отец поднялся из-за стола.
— Завтра едешь приводить себя в божеский вид. Послезавтра едем на твое первое место работы. Изволь не позорить меня там.
Дверь за собой он прикрыл тихо. Папа никогда не повышал голоса, и чем больше злился, тем спокойнее и размереннее говорил.
Мама вздохнула.
— Лиза, он прав. Берись за ум.
Чай мы допивали в тишине.
***
Это оказалось ужасно. Когда мне расплели брейды, протонировали волосы и закончили стрижку, из зеркала на меня смотрела настоящая приличная девочка.
Гладкое каре и строгий оттенок горького шоколада после кос и бирюзы казались по-настоящему унылыми.
И костюмы, которые мне выбирала мама, были такими же строгими и унылыми. И настроение у меня стремительно падало все ниже, пока не начало биться лбом в асфальт.
— Мам, это же кошмар какой-то!
— Это юбка, блузка и пиджак.
— В этом на похороны надо ходить, ну, ма-а-ам…
— Лиза, не говори глупостей, — отрезала она, разглядывая следующий костюм более светлого оттенка. — Возьмем еще блузки, брюки, вон те, жилетку…
Спорить было бесполезно. В том, что прилично, она разбиралась, конечно, лучше всех. Меня же эти вещи приводили в ужас.
Вообще, меня все после приезда начало приводить в ужас и уныние. Я жила веселой птичкой, занималась тем, что мне нравилось, училась не то чтобы с большой охотой, но было весело.
Мне казалось, что я такая вся уже самостоятельная, что все в жизни получится, как я хочу, хотя, наверное, не очень понимала, чего же именно.
У меня были отличные друзья, личные отношения и целое лето отдыха впереди. Был азарт и смелость, было желание устроить все по-своему.
Только все оказалось обманкой. Мое лето давно расписали по дням и часам, мою одежду перетряхнули и выбрали за меня другую.