Решили, на какую должность я пойду и за кого должна буду выйти замуж, как мне стричься и какими духами пользоваться.
«Ты не знаешь, не понимаешь, еще ничего не умеешь, слушай, слушай, слушайся…» — это мне бубнили в уши каждый божий день, ба, мама, отец, Антон.
Не могли же они все ошибаться?
Они же хотят, как лучше, они же любят меня. Наверное, я и правда безответственный ребенок, который не понимает собственной выгоды и не видит правильных путей…
И я сдалась.
Через день, наряженная, как самое унылое говно на свете, я спустилась в отцовскую машину и села, прилежно оправив юбку средней длины и пристегнувшись.
— Папа, ты скажешь, куда мы едем?
Он кивнул, не глядя на меня, а что-то листая в телефоне.
— Ты помнишь Дмитрия Васильевича? — и тут же продолжил, не дожидаясь ответа: — У его сына есть своя брокерская контора. Я сначала думал пристроить тебя туда. Но там все же нужна хорошая подготовка, да и штат укомплектован. Но на втором его предприятии нашлась вакантная должность младшего секретаря.
Я нервно сглотнула.
— На телефоне сидеть и кофе приносить?
— Что скажут, то и будешь делать. Ты еще никто и звать тебя никак, Елизавета. Поэтому будь благодарна за то, что твоим устройством занимаются. Проявишь себя, получишь повышение. Тогда и будем разговаривать.
Моя будущая тюряга оказалась вполне приличным зданием, таким же стеклянным, серым и кислым, как и любая офисная коробка.
Прохладный холл, каблуки по нему щелкали дробно и звонко, стальные двери лифтов, стеклянные двери — какие-то разъезжались перед нами, какие-то были забраны под ключ.
В середине коридора было ответвление, отец подтолкнул меня туда. На двери висела неприметная табличка «SIRENS», и за ней тоже не было ничего необычного.
Коридор, офисные кабинки, чайная зона, приемная, кабинет начальства.
— Светлана Сергеевна! — окликнул папа женщину лет сорока, одетую куда как свободнее, чем я. — Вот мы и приехали. Это Елизавета, моя дочь.
— А, добрый день, отлично! Идите сюда, я сейчас все ей покажу. Георгий Дмитриевич скоро приедет, звонил. Я занята буду, простите, у меня времени совсем немного.
Папа подтолкнул меня к ней.
— Слышала? Иди и будь умницей.
Я развернулась и, не оборачиваясь, пошла за этой Светланой, как ее, Сергеевной, пока не приехал их страшный босс и у нее было на меня, никчемную, время.
Глава 12. Наваждение
Гера
Проще всего поверить, что Бали был какой-то странной сказкой, рядом с Томкой. Еб твою мать, контраст так контраст!
Остров, на котором я был сам себе хозяин, свободный от всех видов мозгоебства, и родимый город, где на каждом углу натыкаешься на напоминания: надо, должен, не забудь.
И, само собой, любимая рыба-пила на должности супруги.
— Ты вообще ни разу не позвонил. — Она сидела в углу кухни, парила какой-то приторно-сладкой дрянью и следила за мной глазами.
— А ты скучала? — Я налил себе кофе и сел на другой конец стола, подальше от этого аромата. Терпеть не могу эти вонючки, честный табак и то приятнее.
— А ты мне повод дал скучать?
— Тома, невежливо отвечать вопросом на вопрос.
— Ах, ебать, какие мы нежные! — И как нарочно пустила клуб пара в мою сторону.
— Тамара, — я постарался вложить в голос всю возможную вежливость, — когда ты успела стать такой стервой?
— Может, когда ты стал говнюком? Перестал интересоваться, что у меня происходит, звонить, вникать в мои проблемы и трахаться нормально?
Я хмыкнул, ероша волосы, чтобы быстрее высохли после душа. Перед глазами вдруг мелькнули бирюзовые косички и зацелованные, яркие губы…
— Знаешь, никто не жаловался вроде.
Томка чуть не взвизгнула, вскакивая и швыряя вейп в стену.
— Ты совсем охуел, козел?! Давай, еще расскажи мне, как ты шалав дешевых ебешь!
Интересно, почему ревность кажется такой приятной в начале отношений, показывающей твою ценность в глазах партнера, и почему потом она так бесит, сначала глухо, а потом и откровенно?