И я начал искать их. Искать, а потом и летать в города, где они находились.
Крупные, фабричные, производственного масштаба были недоступны, но ведь парфюмерные композиции создавали не только для духов.
Огромным полем оказалась косметика и… бытовая химия. И тут стоило найти предприятия с размахом поменьше федерального, и дозваниваться, списываться, приезжать, договариваться…
Особняком стояла история парфюмерного стекла — аптечных флаконов, алхимических лабораторий, история хранения самых разных душистых веществ.
Я прослеживал путь от простейшего стеклянного кубика, аптекарской склянки, до шедевров из хрусталя и металла, вышедших из-под рук великого Рене Лалика, Пьера Динана или Сержа Морсо.
И это тоже важно, ведь как бы нас не учили, что содержание всегда важнее формы, она также имеет значение.
Купишь ты аромат, если в магазине в твоих руках окажется скучная, однотипная стеклянная болванка? Дрогнет ли сердце, если возьмешь в руки выточенную из стекла раковину? Восхитишься ли, тронув флакон, задрапированный стеклянными складками призрачного платья или расписанный вручную?
А за этим стоял новый виток поисков — фабрик, где делали тару под самые разные вещества. И снова созвоны и поездки, полеты и разговоры.
Я перебирал образцы и спорил с техниками, задавал сотни вопросов, вникал в производственный процесс, думал, думал, думал, считал и прикидывал.
Договор с одной из лабораторий удалось подписать только через полгода после того, как я взялся за дело всерьез.
Химики были загружены работой просто невероятно, и все это время я искал ребят, которым стало бы интересно взяться со мной за новый бренд.
Примеров успешных кустарных, а точнее инди-брендов, было не так уж много. И почти каждый из них возглавлял человек, который имел химическое образование как минимум.
«Зачем плодить сущности?» — спросил меня один из молодых людей, перспективных и увлеченных, как мне сказали.
«Затем, что у меня есть свое видение и свои цели», — ответил я.
Юноша улыбнулся: «Тогда Вам в университет и за "орган"», и ушел за свой «орган» — так назывался стол, на котором на полочках, выстроенных амфитеатром, стояли плотными рядами флакончики темного стекла с дозатором.
Там хранилось то, что чаще ценилось куда дороже золота того же объема, что заключалось в стеклянном хранилище, — масла, экстракты, абсолю, вытяжки...
Сырье. Боже, вы знаете, как трудно и дорого добыть правильные вещества для духов?
Производителям невыгодно связываться с мелким покупателем, и чем меньше партия, тем она выходит дороже.
И поди еще разберись, какой сорт ветивера тебе нужен и чем различается уд, полученный из деревьев, выросших в разных местах!
Но когда эта круговерть, снова меня захватившая, хоть немного отступала, я выдыхал — и снова и снова вспоминал свой отпуск и эту очумительную ночь с девчонкой, чьего имени я даже не спросил.
Она мне снилась, такая же жаркая и гибкая, что-то шептала, но во сне никак не выходило понять, что именно.
Просыпаться с каменным стояком, как в свои семнадцать лет, было не сказать, что забавно. И факт, от этого наваждения ни черта не помогало!
Про Томку молчу вообще, но и Мими со своим жарким ртом и скулящими вскриками не смогла вытеснить воспоминания о той, что стонала подо мной, сжимая меня коленями и царапала мои плечи там, за полмира отсюда.
***
— Неважнецки выглядишь, я тебе скажу.
Наверное, судьба назначила Маренова моим ангелом-хранителем, в трудную минуту так или иначе он всегда оказывался рядом.
Вот и сейчас миролюбиво согласился пустить меня попьянствовать у него на кухне и переночевать на гостевом диване.
— Серьезно? А что так? Четыре часа сна в день не способствуют свежему внешнему виду, что ли? А чего меня не предупредили?
Я огрызнулся без азарта, сосредоточенно размышляя, налить ли еще виски или хватит уже, с учетом завтрашнего раннего подъема.
— Спишь плохо? — Димка глянул мне в лицо и потянулся за сигаретами.
— Вообще черт знает как сплю…
— Ты ж только из отпуска, когда замотаться успел?