— Да отпуск этот… — Я махнул рукой и все-таки добавил еще немного в стакан.
— А что не так? Прилетел сияющий, как начищенный чайник.
— Да понимаешь…
Маренов прикурил и длинно затянулся, пуская дым в потолок и снова поднимая на меня взгляд. Молча, зараза.
Знал, что начнет расспрашивать — пошлю. А против этого явного интереса к моим словам, а главное, переживаниям, устоять никогда не выходило.
Сидит такой вот напротив, смотрит с ожиданием, но оставляет лазейку: не хочешь — не заставляю.
А вы пробовали отказаться от внимательного слушателя?
Я вот не мог.
— Снится мне одна…
Димка помолчал и все же подтолкнул:
— Всего одна?
— Эй, я не на блядки ездил!
— Угу.
Я помолчал и продолжил:
— Я там и баб-то не снимал, отсыпался, потом мотался, собирал всякое, пару мастер-классов прошел… не массажных, не ржи! А почти перед отъездом понесло вдруг. Мотанул в Куту через пол-острова, и прямиком на пати попал пляжное.
— А там — она, — голос у Димки был неуловимо ехидным.
— Она, епта! Не он! — Меня вдруг охватило раздражение. — Налетел на нее на танцполе и как прилип. Она вообще… и она ко мне… Блядь, как объяснить!
Стакан я оттолкнул подальше от края, поднимаясь со стула. Перед глазами замелькали тела и руки танцующих парней и девчонок, и моя незнакомка.
— Натолкнулся и обхватил, а она сразу в такт со мной, и сразу рукам доверилась, понимаешь? Я веду — она отзывается. Ни хрена про меня не знает, а доверяется! Повторяет, как надо, толкнешь — поворачивается, к себе — как кошка льнет, сука, у меня хрен чуть штаны не порвал!
Маренов продолжал дымить и молчать, а меня уже несло.
— Как колибри, яркая такая… сосалась, как сумасшедшая, все мне разрешала, куда руки протяну, везде открывалась, все можно… Сама меня на себя тянула, подставлялась, просила, — только пару раз просила, — а потом, не переставая, стонала. Ебать, как мне только телки не помахивали, а никто так не затягивал, как эта… Понимаешь?
Я посмотрел на него и вздохнул.
— Димон, она вся для меня была. А я даже имени не спросил… козел… Понимаешь?
Маренов помолчал и кивнул, так и не сказав ни слова.
Глава 13. Смрад
Антон
Тамара. Она всегда меня встречала вот так — шелковый халат, обязательно поясок ослабленный, и грудь отлично видно.
В первый раз только была в дорогом костюме, ей пиздец как шло — строгие узкие брюки, в которых и крепкая маленькая задница отлично видна, и ноги от ушей.
Хотелось ей по ягодице с оттягом — так, чтобы взвизгнула. Только Тамара не станет: она заорет и глаза выцарапает.
И все равно я ее отымел. Так что скулила, зад отклячивала, стенку царапала, а потом, сучка такая, впилась ногтями мне в бедро, когда кончала.
Я от неожиданности влепил ей шлепок по ягодице, и она зашипела на меня через плечо:
— Совсем охренел?! Я тебе блядь, что ли?!
Она стояла, как блядь, и выглядела так же. Но ты попробуй такое залепи жене босса, где окажешься — сам понимаешь. Пришлось в шею поцеловать и на ухо шепнуть:
— Ты самая горячая красотка в мире, Томочка… Прости, после такого траха охренел, да…
Странно, но успокоилась, я думал, оскорбится. Но нет, только полезла в карман сумки за бумажными платочками.
Натянула трусы и брюки и оттолкнула к стене.
— Отодвинься ты, дышать нечем. Нашел вообще место!
Ну, положим, не я нашел, а ты, сука, меня сюда пихнула, когда тереться об меня стала, а я тебя под задницу ухватил крепко, так, чтобы пальцы надавили как надо.
Но место, и правда, странное. Химия бытовая под ногами, ведра какие-то. За хлипкой дверью гремела музыка, корпоратив в самом разгаре.
А я стоял с женой Георгия, мать его, Дмитриевича и резинку, брошенную на пол, ногой в сторону отпихивал.
Не с собой же таскать?
Больше я ее такой не видел — вспотевшей, с поплывшей краской, но затянутой в дорогой костюмчик и на охуенных шпильках.
Сколько ни упрашивал ее потом надеть их, только фыркала. Конечно, домой к себе не звала. Ко мне тоже не приедешь, с семьей Лизки почти дверь в дверь живу, угораздило…