Было обидно, что с моими словами и просьбами — да что там просьбами, планами! — нифига не посчитались, но на обиженных воду возят.
А еще спорить, когда тебе все готовое, считай, на блюдечке преподносят, неприлично.
И вообще, где мой юный бунтарский дух, на который часто сетовали мама и ба?
Подумаешь, Франция! Вот Индонезия — это круто!
Я уговаривала себя довольно долго, полезла в сеть, выяснила, что и на Бали есть культурный центр с древними строениями, духовные практики в самом сердце тропиков, а в Сене ни за что не искупаешься, как в океане, — и, в конце концов, уговорила.
— Довольна! — Я даже кивнула для убедительности.
Дашка посмотрела мне в глаза и пожала плечом.
— Ну и хорошо.
______________
Всем привет!
Добро пожаловать в мир ароматов, страсти и эмоций.
Перед вами история о двух людях, которые ищут себя. Каждая глава книги как новый аккорд в сложной композиции.
Глава 2. Горький шлейф
Гера
Вечно она следит за мной взглядом, как будто сейчас получит оплеуху. Господи, как это раздражает, кто бы знал!
Когда Томка приехала из своих ебеней, похожая на тощую и облезлую дворовую кошку, ластилась, как котенок.
Мурчала, нежилась, улыбалась, во всем угодить старалась, каждое слово ловила. Понятно, в провинции ни работы, ни перспектив, наша случайная встреча давала шанс выдраться оттуда нахрен.
В рот заглядывала, слушала — нет, внимала! — и главное, вникала. С ней можно было поговорить, вопросы задать, ответы услышать.
Я подумал, что нашел, наконец, девчонку, которая сумеет меня понять.
У меня никогда не было проблем с женским полом. Как-то легко получалось и знакомиться, и разговором увлечь, в старших классах — на поцелуй раскрутить, а потом и на кое-что другое.
Приятели завидовали, по пьяни трясли: ну, на чем ловишь, расскажи! А я не ловил, честное слово. Обаяние было какое-то врожденное, ни лайфхаков, ни тренировок.
Наверное, надо просто самому себе нравиться и заниматься чем-то, что нравится тебе, вот и весь секрет.
Тогда и тема для разговора есть, и азарт, и вкус к жизни. И я занимался, собой и делами, хобби находил, как-то так получалось, всегда яркие и опасные.
Скейт, паркур, байк, горные лыжи, потом картинг и стрит-рейсинг — от прыжков под солнечным сплетением ухало пустотой, визг и запах подгорающих шин прокатывались по телу электрическим разрядом, на байке казалось так просто вылететь вообще к хренам за горизонт, за пределы этого мира.
Было в кайф переживать и рассказывать тоже, так странно ли, что девки висли на плечах?
Но я искал ту, которой можно заглянуть в глаза, с которой можно поговорить, которая меня поймет. И Томка показалась мне такой.
Но только показалась.
— Не надо мне спину сверлить взглядом, — сказал я спокойно, да, в общем, и не злился, раздражен был только. — Я тебя в расходах, кажется, не особо ограничиваю.
— Ты который раз за год один уматываешь? — Жена поджала губы, нервно прокручивая на пальцах пару колец.
— Тамара, я вообще много езжу и предупреждал об этом с самого начала, помнишь?
— Разговор был о работе, и я не возражала. Помнишь?
Она зеркалила мои слова и интонацию, и вот это злило. Я медленно втянул воздух и выдохнул так же медленно, считая про себя, чтобы на выдох ушло вдвое больше времени, чем на вдох.
И поправил плотно завязанный галстук.
— А помнишь, я объяснял, что моя работа — это не только офис, что я работаю и дома, и на выходных, и в праздники, как и мои партнеры.
Это правда. Даже когда биржа закрыта у нас, она работает на другом конце света. Даже праздники мимо, если хочешь уследить за колебаниями курсов, ничего не упустить.
Я не со своими деньгами работаю, — ну, не только со своими, — и ответственность будь здоров, не кашляй.
Будешь хлебалом щелкать, ни черта не поймаешь. А я поймал, и не только на обаяние. Деньгам на обаяние болт положить.
— И то, что я куда-то там лечу, не значит, что буду тюленить неделю. Все, Тома, разговор окончен.