Мы просидели с Катненковым больше трех часов, сначала за едой и общей беседой, потом за обсуждением деталей, но уже не в ресторане, а у него в номере гостиницы.
Люди любят чувствовать себя на своей территории, им так приятнее и спокойнее. А с человеком, настроенным доброжелательно, и договориться всегда легче.
Мне же было все равно, где делать дело.
— Семь процентов? Думаете, получится?
Игорь Валерьевич, плотный дядька в дорогом костюме, в глубоком кресле сидел, как английский лорд в собственной библиотеке — вольготно и уверенно.
Я устроился напротив и пил вместе с ним запрошенный в номер кофе.
— Может быть, восемь. При удачном стечении обстоятельств, конечно.
Катненков улыбнулся, скупо, но довольно.
— Риск, однако… Но Вы удачливый, Георгий, я давно заметил.
— Риски есть всегда, больше или меньше, но сами знаете, не заречешься. И все же, я бы рискнул.
Он медленно допил кофе и поставил чашечку на блюдце, посопел, как здоровый бирюк, и кивнул:
— Ладно, по рукам.
— По рукам, Игорь Валерьевич. Анализ и оценку рынка я высылал раньше, теперь посмотрим договор и прогноз по последним торгам.
Он кивнул, и я отодвинул чашки в сторону, доставая папку и раскладывая бумаги.
***
А вышло все недурно. Катненков не просто сделку одобрил, сам завел разговор о продолжении сотрудничества.
Само собой, если все выгорит и сложится как надо. Поэтому возвращался я в хорошем расположении духа.
Даже эта дурацкая ситуация с новенькой как-то из головы выскочила. Правда, когда шел обратно в кабинет, взглядом зацепился за пустующее место за ее столом в углу и чуть скривился.
Ну, как так, самого простого выполнить не может. Другую бы я с разворота отправил за дверь, мне халтурщики тут не нужны.
Но за Елизавету просили, и я согласился, а ведь знал, что ничего она еще не умеет.
Понятное дело, никто с рулем в руках не родился, все водить учатся, но сейчас мелькнула неприятная мысль: какого черта надо учиться на мне?
И все же, ей придется дать шанс. Костик меня очень редко о чем-то просил.
На стол возле ноута почти мгновенно появилась чашка кофе, поданная Светланой. Она сама бесшумно появилась и так же исчезла: точно знала, что мне нужно.
Я спрятал договор в сейф и достал другую папку. На сердце даже потеплело: то, что нужно сейчас, — планы на будущее.
Меня всегда это увлекало, движение вперед.
Эх, надо в следующий раз не на райский ленивый остров лететь, а в горы, так, чтобы по трассе вниз слететь на лыжах, от души прокатиться, рискуя головой, хоть техника и отточена тренировками, опасности это не отменяет.
И она бодрит, кровь закипает, жизнь сразу кажется ярче и острее.
Хотя, если уж начистоту, Бали подарил мне столько остроты, что до сих пор вспыхивал под кожей жар. Вспомнить было что, поездка прошла отлично, но меня никак не отпускало.
Та девушка с пляжа, она казалась мне воплощением всего самого желанного — искренности, открытости, доверия и страсти.
Я ни за что не упустил бы ее, случись наша встреча здесь, дома!
Точно нашел бы и силы, и средства, чтобы отыскать, встретиться, снова заглянуть в такие глубокие глаза, снова ощутить тонкое, но такое крепкое и горячее тело под собой, снова задохнуться от поцелуев и той дрожи откровения, когда не надо никаких слов, хватает стонов и вскриков…
Замечтался. Где ты ее тут будешь искать, придурок…
Иногда грызла подлая мыслишка: может, я потому забыть не могу, что утром не застал ее? Просто потому, что не привык упускать добычу?
Всегда ведь побеждал и уходил первым, за спиной оставлял, а тут такое — меня самого оставили. Но потом я дергал подбородком, да ну ерунда!
Я не мог ошибаться, ей было все в такой же кайф, как и мне, а сбежать она могла и не от меня, а по срочным делам, да, господи, улетала в тот день!
Такая мысль грела. Накануне отлета — и плюнула на все, побежала со мной. Грело самолюбие, да еще как.
Но тут уж не сделаешь ничего.
Я выпил кофе двумя длинными глотками и отодвинул чашку на край стола. Так. Надо собраться. Мир парфюмерии жил по таким же цикличным законам, что и вся остальная мировая промышленность.