Если надо, я эту змеюку буду уговаривать и подлизываться даже стану, лишь бы этот ужас уже закончился.
Это на завтра. Все записи я все равно буду делать дома. А сейчас? Сейчас надо пойти и проверить все заметки на сегодня и завтра, чтобы точно выяснить, что больше ничего я не профакала.
Каждую запись, все звонки, перебрать все бумаги, чтобы уж точно никаких просчетов.
Дверь в туалет открылась, по полу зацокали каблуки.
— Елизавета? Почему здесь сидишь? Дел больше нет?
Светлана хлопнула дверцей кабинки, и я сползла с подоконника. Да, дела есть. Пора их делать.
Шефа не было долго, я успела перелистать ежедневник, проверить письма, выписать на листочек, что нужно спросить у начальницы по поводу расходников и уточнить, какое расписание у Георгия Дмитриевича на ближайшую неделю.
В моих заметках стояло: «Европа. Париж». Да, он собирался ехать к какому-то парфюмеру, обсуждать новую коллекцию, заключать с ним контракт на работу.
Дело предстояло важное, я слышала, как Светлана говорила: «Еще подстройся под этого француза…».
Но когда я проверяла билеты, глаз за что-то зацепился. Непонятно. Я помню, что они со Светланой говорили про понедельник, а в распечатке, присланной на корпоративный адрес, значилась среда.
Шеф перенес вылет?
Я сунула руку в сумку, вытащила пудреницу и глянула на себя. Ужас ужасный, но ничего с синяками под глазами и припухшими веками не сделаешь.
Да и для кого мне тут красоту наводить?
Светлана куда-то вышла, но я не могла усидеть на месте и решила ее найти, отправившись заглядывать в комнаты к другим сотрудникам.
Вера Викторовна, немолодая и очень серьезная женщина, ведавшая бухгалтерией, махнула рукой.
— Она туда пошла, кажется, к продажникам.
Но у продажников Светланы тоже не было, Андрей пожал плечами и улыбнулся.
— Честно, может, и пробегала, но я занят тут немного. Извини.
Ее не было в кафетерии двумя этажами ниже, куда я сбегала, решив, что она отправилась туда перекусить.
Я даже на улицу нос высунула: она иногда дымила вейпом вместе с Маринкой. Но и тут оказалось пусто.
Зато на стоянке я увидела машину шефа и шофера, который что-то вытаскивал из багажника.
— Ой, Георгий Дмитриевич приехал уже?
Тот кивнул коротко.
— Да вот только привез.
Кто придумал эти чертовы каблуки?!
Бежать на них по брусчатке и плитке, которой был отделан двор, чертово наказание! Я неслась, спотыкаясь и умоляя неизвестно кого, чтобы успеть раньше босса в приемную, но, конечно, опоздала.
Светлана уже снова сидела за своим столом и взирала на меня с какой-то даже жалостью.
— Елизавета, мне интересно, ты сама по себе решила уволиться? Почему тебя на месте нет?
— Простите… я Вас искала как раз, бегала везде…
Опять у меня язык заплетается, да что ж такое. А жалость на лице начальницы сменилась унылым презрением.
— Меня не надо искать, я всегда на своем месте. Что за спешка такая?
— Я проверяла записи на завтра и послезавтра…
— Как своевременно!
Но я вдруг на эту подъебку не смутилась, а почему-то разозлилась.
— Если я один раз все перепутала и забыла, не значит, что я вообще ничего не умею, Светлана Сергеевна.
Она удивленно подняла на меня глаза.
— Правда?
Вот же зараза какая! Возмущение сделало то, что не смогла сила воли, когда я пыталась справиться со слезами.
— Да. Правда. Я проверила билеты на отлет Георгия Дмитриевича, и, кажется, возникла путаница.
— Какая еще путаница? — Она шевельнула мышкой, глянув на монитор, и снова посмотрела на меня.
— Отлет же был на понедельник.
— Именно.
— А билеты на среду…
— А почему ты их заказала на среду, если вылет шефа на два дня раньше?
— Это не я!
Теперь у нее глаза округлились.
— Это еще что за детсад?! А кто, уборщица? Что за ерунда?