— Я бронировала, как Вы и сказали, понедельник, самый ранний рейс. Почему они такие, я не знаю. Может, на сайте произошел сбой…
— Знаешь что, милочка, вот иди и докладывай Георгию Дмитриевичу сама. Я эту ерунду покрывать не буду. Вышибет тебя — и прав будет.
От негодования у меня вспыхнули щеки, и я развернулась к двери кабинета, сцапав со стола распечатку билетов.
— И пойду!
— И иди! — Она бросила мне это в спину и снова уткнулась в ноут.
На этот раз меня просто как на силе вопля понесло к дверям. Почему-то страх перед шефом в эту минуту не имел значения.
Я была права, я это знала и собиралась отстаивать эту правоту. Один проеб — не навсегда проеб, вот так!
— Я говорил не попадаться мне на глаза, госпожа Остролистова?
Ну, чего-то такого и стоило ожидать. Чего я хотела…
— Тут напутали…
— Что? Опять?!
Он даже из-за стола, заваленного бумагами, встал и ко мне подскочил, как козел молодой, хотя взрослый же мужик.
— Что у Вас опять не слава богу?!
Глава 17. Кусочек доверия
Гера
Я над ней навис, как гора, ей голову пришлось немного задрать, чтобы смотреть мне в глаза, но страха в ее лице не было.
— Ваши билеты. Я заказывала на понедельник, а сейчас обнаружила, что они на среду. Вы перенесли дату вылета?
— Ты сдурела, что ли? — От неожиданности она аж подпрыгнула, так резко вышло это «ты». — В понедельник вылет! Ты мне решила вообще все перепутать, что можно и нельзя?! Сорвать мне поездку решила?
— Да это не я! Я заказывала на понедельник! — Она сунула мне в руки распечатки. — Вот, ну, смотрите сами! Теперь все проебы на меня будете сваливать? Я все правильно сделала!
Я охренел, если честно. Настолько, что даже выкнуть ей забыл. И вроде остыл уже после той истории с Валерьевичем, а нате вам опять.
И спорит еще, смотрите!
Но одновременно с раздражением появилось странное ощущение… уважения, что ли?
Эта мелкая мышка возражала и готова была, кажется, кусаться в ответ на несправедливые, по ее мнению, обвинения.
Это было и забавно, и странно, но да, вызывало именно уважение. Мне нравились люди, которые умеют за себя постоять.
Сам всегда таким был.
Листы были распечатаны на принтере: список моих дел, разблюдовка от Светланы, скрины с сайта, подтверждение на почту — и сами билеты.
Я присел на край стола, не глядя на Лизу, которая стояла передо мной, и принялся читать. Выходило что-то странное.
Свои планы я знал назубок, слишком долго шли переговоры о том, чтобы подгадать удобное для месье Бертрана время.
Да, отлет в понедельник, причем самый ранний, был необходим, иначе все пошло бы сами знаете по какому месту.
Но вот подтверждение было на среду, и сами билеты, которые она распечатала, тоже. Нет, я могу понять, забыть один раз.
Но чтобы так упорно путать, надо быть или вредителем, или имбецилом.
С чего девчонке мне вредить?
Не с чего совершенно. Дурой она не выглядела ни с какой стороны. Наоборот, я сейчас снова увидел, какое у нее живое, светлое лицо и ясные умные глаза.
— Но ты ж сама видишь, — тон я сбавил и посмотрел на нее, — среда.
Лиза глянула и тоже кивнула.
— Среда. Но я ж не сошла еще с ума.
— Хм. На умалишенную не похожа, пожалуй. Хотя с утра я тут немного усомнился.
Она поджала губы на секунду и чуть покраснела. Я на мгновение завис, глядя на высокие скулы, ставшие чуть розовыми.
И поймал еще одно странное ощущение — она была не столько красива, сколько непонятно, неуловимо привлекательна.
Как будто напоминала кого-то, человека, который мне нравился, а я никак не мог вспомнить кого.
— Я уже извинилась, Георгий Дмитриевич. Не понимаю, как это вообще могло…
Я отмахнулся, снова уставившись на листки.
— Да хрен с ним, разрулилось все. Но на будущее — еще раз и попрощаемся. Ничего личного, это бизнес, тут такие просчеты дорого влетают, а мне с акционерами потом объясняться вовсе не хочется.
— Я поняла. Но как быть с билетами?