— Тебе не только инвестиции, но и поручительство надо?
Твою мать, я потел, как свинья, держал удар по всем фронтам и уговаривал, аргументировал, предоставлял расчеты, справки, выписки, не знаю, как не поседел тогда.
И сейчас все это могло полететь к херам из-за сраных перепутанных билетов.
Никто не соберет для меня конференцию заново, никто из маэстро не станет отдельно встречаться, не имея интереса, в моем случае именно материального, а таких денег я не наскребу, хоть убейся.
Эта девочка не знала, от чего меня спасла. А я знал.
Я сорвался на нее утром, она полное право имела вообще запаниковать, плюнуть на все, сбежать к чертям, послать всех на хер.
Но она проревелась и не уселась лелеять обиду и свои детские кошмары, а собралась и стала делать то, что должна.
Долг и работа — и сила воли. Красивая, чувствительная, но смелая и упрямая, эта девчонка была прекрасным сотрудником, а вообще я мечтал бы о таком напарнике.
Мысль мелькнула неожиданно, и я сам ей улыбнулся. Лиза Остролистова заслуживала награды, определенно.
И меня вдруг охватил знакомый кураж. Я словно удачно проскочил опасный поворот на трассе, вписался в него до миллиметра, выровнял лыжи и, хотя склон улетал из-под ног, удержался.
Удержался — и теперь летел дальше, хапнув адреналина и эндорфинов. Это было круто! И помогла мне вот эта девочка, и она точно заслуживала награды.
Не знаю даже почему, но я вдруг понял, что не удержусь.
— Лиза Остролистова. Ты, конечно, косякнула утром, будь здоров. Но сейчас ты просто спасла меня от такого дерьма, и представить себе не можешь. А я всегда считал, что хорошая работа сотрудников должна вознаграждаться. Чего ты хочешь? Говори.
Она вдруг покраснела, как рак, и подняла на меня изумленные глаза. А потом выпалила:
— Хочу с Вами в Париж.