С другой стороны, у нас не викторианская Англия, да?
Так что к брейдам я добавила почти неоновые сиреневые линзы и радостно выскочила на улицу.
До вечера мы носились на великах, играли в дурацкие салки и ругались с поварами, что сами хотим жарить шашлыки.
Когда запалили мангалы, все уже были растрепанные и чутка навеселе. Димон в огромной шляпе ловко насаживал на шампуры куски шашлыка и помидоры с луком.
София в белых кроличьих ушках и с милым пушистым хвостиком носилась со стаканами и одноразовыми тарелками.
Чеширский Вася то появлялся, то исчезал с бутылками. Каждому нашлось дело.
— Любишь мясо? — Славик с нарисованными на щеках червами смотрелся по-дурацки, но говорил, понизив голос и наклонившись к самому уху. Местный Казанова, ну само собой!
Я дернула плечом от щекотки и глянула на него.
— А ты нет?
— Я люблю. Я вообще все сочное люблю. — Он толкнулся грудью мне в спину и поймал за талию руками.
— Тогда тебе к Маринке, она вон как губки сочно накачала в последний раз! — Васька в футболке с нарисованной чеширской улыбкой заржал рядом и проскочил мимо, потащив бутылку с водой к мангалу, где занялся огонь. — Лови ее, Славик, пока не увели!
Я рассмеялась и вывернулась из цепких пьяных рук. Мне хотелось танцевать.
***
Гром среди ясного ночного неба грянул, когда все уже опрокинули в себя по паре-тройке, а кто и больше пластиковых стаканчиков вина или чего покрепче.
Помню, парни еще спорили, что лучше: вискарь или ром. Меня это рассмешило ужасно, тоже мне спецы.
Сколько они там в своей жизни хорошей выпивки успели попробовать?
Мы с девчонками бесились на траве, та еще картина: Мартовский Заяц, Алиса, Соня ореховая, Герцогиня, которая таскала везде за собой на поводке надувного, розового, как поросенок, фламинго, Девятка и Десятка пик, милая парочка — скачут горными козлами под тумц-тадумц из колонки, которая и сама подпрыгивает на земле от басов.
Но шашлыки к тому времени успели все сожрать, и, напрыгавшись, мы стали расползаться из большого шатра — кто побрел обжиматься и целоваться подальше в подступающую темень, кто-то уселся за столиком с остатками выпивки и спорил, а я поняла, что хочу немного отдохнуть от этого обжорства и гвалта и потопала в сторону своего спального места.
В домике, где устроились мы с Соней, было сейчас темно и тихо. Он стоял подальше от центрального, сюда даже музыка долетала с трудом.
Но на территории базы чего бояться?
Да и темнота меня никогда не пугала, и я бесстрашно шла себе и шла, не прислушиваясь к шорохам в траве и потрескиванию веток в лесу, вдоль которого лежал путь.
Сзади налетели внезапно. Руки меня обхватили прочно и крепко, одна сдавила по поясу, вторая ладонью закрыла рот, так что заорать с перепугу я не смогла.
— Лизка, я ждал, когда ты пойдешь… Твою ж мать, так долго, чуть не околел тут нахер!
В нос шибануло спиртными парами. Парень дышал мне прямо в ухо, и по плечу и загривку тут же всю кожу обсыпало мурашками.
Он толкался пахом мне прямо в задницу и ерзал, как псих, пытаясь притереться плотнее. Я замычала, дергаясь и пытаясь вывернуться, но он только стиснул жестче.
— Прыгала там, сиськами своими охрененными трясла, я думал кончу от одного только вида…
Он тоже замычал, слюняво тычась мне в шею, и все тело окатило вдруг омерзение, смешанное со странной горячечной волной.
Алкоголь отлично справлялся с ролью «отпусти тормоза», и тело хотело удовольствий. Но не таких же и не с пьяным невесть кем!
Я задергалась снова, в губу вдруг вдавилось широкое рифленое кольцо и до меня дошло, кто тут изображал из себя Казанову.
Славик, — чтоб ему сдохнуть! — напившийся и распаленный, вдруг повернул меня так, чтобы поймать в замок рук, и поволок к двери своего домика.
— Тебе на меня похер было всегда, да? Ты, Лизка, такая сучка, но сучку трахнуть — это такой кайф! Ты еще спасибо скажешь…