На выход обязательно что-то накидывала на плечи — пушистое и мягкое, мех или боа из перьев.
Домашний халатик был отделан перьями по вороту и даже на туфельках — она дома ходила на маленьких каблучках, прикиньте, — болтались меховые помпончики.
Сладкая сахарная девочка, глуповатая, как я довольно быстро понял, но какая она была страстная…
— Котичек, ты приехал! — Она прямо у двери повисла на мне, прижимаясь всем телом, руками обхватив шею. — Я так рада!
Руки у нее были горячие, пальцы зарылись мне в волосы на затылке, а бедрами она прижалась к моим вплотную.
Ощущать ее сквозь тонкую ткань было приятно — изящная, но фигуристая, грудь упруго и плотно придавлена ко мне.
Мими заглядывала в глаза, как будто я год не приходил, а она ждала, мучилась, ночей не спала. Правда, тоски в ее лице не присутствовало.
Губы сразу приоткрылись, она куснула нижнюю, языком скользнула, оставляя влажный блеск. У меня всегда на это жар стекал в пах и мышцы бедер каменели.
У Мими язык был, как у змеи, гибкий, ловкий, и что она им выделывала, господи…
— Давай, малышка…
Она как будто ждала только этого. Руки тут же нырнули к пряжке ремня, расстегнули со звоном, вжикнула молния.
Стояло у меня уже крепко, но Мими на колени стекла, как растаявшее мороженое, плавно, разом, и щекой прижалась к хлопку боксеров.
Я выдохнул, предвкушающе прикрывая глаза…
В постели после секса было жарко и влажно. Курочка моя почти сразу задремала, трогательно подобрав ножки и уткнувшись в мое плечо носом.
А мне было противно лежать на как будто сопревшей простыне, и курить хотелось страшно. Осторожно отодвинув Мими, спустил ноги на пол и поднялся.
Ветерок из окна тут же прихватил спину, но я только шагнул ближе к окну. Город никогда не бывал совсем темным, небо казалось испачканным грязными пятнами света.
Зато пахло странно и приятно, пылью и зеленью, далеким дождем, политым асфальтом и совсем смутно — цветами.
Мысли вдруг перепрыгнули от красивой затраханной телочки, валяющейся на сбитых простынях у меня за спиной, к делу, которым я в последнее время реально горел.
Запах цветов, что ли, подтолкнул? Или смутное ощущение бессмысленности суток в койке с пустышкой? Гера, ты ли это? С каких пор тебе ровно на баб стало?
Только что стояло вполне исправно. Но вот нате вам, я собирался у Мими осесть на сутки до отлета в отпуск, наслаждаясь отдыхом от зануды-жены и горячим трахом.
А сейчас вертел в руках сигарету и размышлял о том, что мне нужен ноут.
В нем не только договоры и контакты, там были и мои робкие наброски, техническое задание, которое я собирался передать месье Бертрану.
Он это называл техническим, я иначе как творческим назвать не мог.
Сон у Мими был довольно крепкий, топотом не разбудишь. Достать ноут из сумки и пойти на кухню было вполне себе вариантом.
Сесть там, заварить кофе и покопаться на сайтах, посмотреть тенденции, еще раз прикинуть, что по рынку, даже помечтать.
Но почему-то вдруг эта коробочка, набитая ленточками и рюшечками, которую Милана называла своей квартирой, показалась невыносимо пошлой.
Здесь пахло жженым сахаром и сахарной ватой, карамелью и сладкими орешками, запах лип к носу и почти скрипел на зубах, почему я не замечал этого раньше?
Если предаваться любовным играм в этом ароматном облаке мне не претило, то вот мечтать не вышло бы.
Страшно захотелось на воздух. Ноут я сунул обратно в сумку и взялся за смарт. Благо, найти гостиничный номер даже среди ночи сейчас не такая уж проблема в миллионнике.
Сделав бронь, я отправился одеваться. Мими все-таки очнулась и села, моргая, как куколка, длинными ресницами.
— Что-то случилось, котик?
— Мне надо домой.
Она округлила глаза растерянно и удивленно.
— Зачем?
Эта непосредственность меня восхищала, честное слово.