Гюстав смотрел на меня с таким выражением, что у меня внутри всё сжалось. Его дыхание стало тяжёлым, а взгляд полыхал гневом.
— Ты думаешь, я идиот? — прохрипел он, шагнув ещё ближе. — Думаешь, я не вижу, что ты врёшь мне в лицо?
— Я не вру! — выкрикнула я, отступая, но споткнулась об угол стола. — Это правда, Гюстав! Тот аромат… он продаётся у нас в фирме!
— Замолчи! — рявкнул он, его голос эхом отозвался в комнате. — Хватит лгать!
Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела — его рука взметнулась, и я почувствовала резкий удар по лицу. Голова откинулась назад, и я пошатнулась, потеряв равновесие.
Боль была оглушающей, но ещё больше ранила горечь и унижение. Я схватилась за щёку, ощутив, как к глазам подступают слёзы.
— Как ты мог… — прошептала я, голос дрожал.
— Как я мог?! — выкрикнул он, подняв руку, но уже сдержался, остановив себя. Его лицо было искажено яростью. — Ты сама довела меня до этого, Селин! Своим враньём, своей ложью!
— Я тебе ничего не сделала! — крикнула я, чувствуя, как в груди закипает отчаяние. — Ничего, слышишь?!
— Замолчи, пока я не сделал ещё что-то! — он резко отвернулся, схватив бутылку со стола и залпом выпил прямо из горлышка.
Я сжала кулаки, прикусив губу, чтобы не разрыдаться. Боль, злость, страх — всё смешалось внутри.
Слёзы подступили к горлу, и я, не выдержав, развернулась и выскочила из гостиной, громко захлопнув за собой дверь. Не оглядываясь, я побежала в спальню, где, едва добравшись до кровати, разрыдалась.
Гюстав совсем изменился. Он был не таким, когда мы только начали встречаться. Тогда он был заботливым, ласковым, готовым поддержать меня в любой ситуации. Но теперь… Сегодня он поднял на меня руку. Как будто это стало для него нормой. Как будто я заслуживаю такого отношения.
Я прижала подушку к лицу, пытаясь заглушить свои рыдания. Я не могла больше терпеть его выходки. Всё внутри меня кричало, что нужно уйти, но куда? У меня нет никого, кто бы мог помочь. Возвращаться к пьяным родителям — это не выход. Там ещё хуже.
Я лежала на кровати, свернувшись клубком, мои слёзы уже давно превратились в тихие всхлипы. Внутри всё горело от унижения и беспомощности. Мысли путались, страх и гнев накатывали волнами.
Внезапно я услышала тяжёлые шаги в коридоре. Гюстав. Он подошёл к двери спальни и начал стучать, сначала тихо, потом всё громче.
— Селин! Открой дверь! — его голос звучал приглушённо.
Я закрыла глаза, стараясь не реагировать. Я не хотела его видеть, не хотела больше слышать его обвинения.
— Селин! — крикнул он громче. — Не заставляй меня повторять!
Я не ответила. Вместо этого натянула одеяло выше, будто оно могло защитить меня от того, что происходило за дверью.
— Ты решила молчать? — он снова начал стучать, но теперь кулаком, с такой силой, что дверь задрожала. — Отлично! Хочешь поиграть в упрямую?
Я услышала, как его рука с силой дёрнула дверную ручку. Она была заперта, но это его не остановило. Он с яростью ударил по двери плечом, один раз, второй. В третий раз я услышала громкий треск — замок не выдержал, и дверь распахнулась.
Гюстав влетел в комнату, его лицо было перекошено от злости. Он дышал тяжело, будто готовился к новой вспышке гнева.
— Ты думаешь, можешь закрыться от меня? — прорычал он, шагнув ко мне. — После всего, что ты сделала?
Я вскочила с кровати, прижимаясь к стене, чувствуя, как дыхание сбивается.
— Гюстав, хватит! — закричала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты уже перешёл все границы!
— Скажи мне кто он. Клянусь я его убью!
Он сделал ещё шаг ко мне, но я подняла руку, стараясь остановить его.
— Не подходи! — крикнула я, моя злость пересилила страх. — Ты меня пугаешь, Гюстав. Ты стал чудовищем!
— Скажи мне, ты уже спала с ним?! Кто он мать твою!?
— Никто! У меня нету…
— Заткни свой гребанный рот, шлюха!!
Из грубых его пальцев, схвативших меня за локоть, я почувствовала холод власти. Он резко повернул меня к себе спиной и, подняв юбку, обнажил мои трусы.
— Решила показать всем свою задницу, да? — он дал сильную пощечину по заднице и толкнул меня к стене. — Ты моя женщина! И принадлежишь мне! Я могу сделать с тобой всё что захочу, грязная ты шлюха!
Слёзы катились по щеке, мне было больно от всего, что он вытворял со мной. Я слышала, как он расстегнул ремень, и почувствовала его член между ног.
— Гюстав, не надо! — прошептала я.