— Что ты здесь делаешь? — я скрестила руки на груди, пытаясь скрыть дрожь.
— Проезжал мимо, — сказал он, как будто это всё, что ему нужно было объяснить. — Когда увидел твою машину, решил остановиться.
— Арман, ты вчера сказал мне забыть тебя, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, хотя голос дрожал от эмоций. — И вот ты здесь?
Он на несколько секунд замолчал, будто подбирая слова. Его взгляд вновь скользнул по мне, задержавшись на моих скрещённых руках.
— Да, так и есть, Селин.
— Тогда зачем ты остановился? — я едва сдерживала улыбку, несмотря на все переживания.
— Ты права, мне не стоило останавливаться.
Арман вздохнул и отвёл взгляд, словно борясь с самим собой. Его рука уже потянулась к рычагу переключения передач, но он замер, будто что-то удерживало его на месте.
— Тогда почему ты не уезжаешь? — я сделала шаг ближе к машине, чувствуя, как мой голос наполняется дрожью.
Он резко повернул голову, и наши взгляды снова встретились. Его глаза были полны напряжения.
— Арман, если бы ты дал мне хотя бы малую надежду, что не бросишь меня, возможно, мы могли бы быть вместе, — прошептала я, с трудом сдерживая эмоции.
Он немного кивнул, как будто пытаясь осмыслить мои слова, и на мгновение затих.
— Прости… — сказал он, сжимая руль, — но я не могу дать тебе эту надежду.
Он не сказал больше ничего, просто резко нажал на газ и уехал, оставив меня стоять на месте, как всегда, с пустотой внутри.
Машина Армана скрылась за поворотом, а я осталась стоять посреди двора, чувствуя, как холод пробирается сквозь тонкую ткань моего свитера. Гул двигателя затих, но внутри меня всё ещё звучали его слова: «Я не могу дать тебе эту надежду.»
Какое-то время я просто смотрела на пустую дорогу, будто надеялась, что он передумает и вернётся. Но этого не случилось. Арман снова ушёл, оставив меня наедине с мыслями, которые только усиливали боль.
Я стиснула зубы, чтобы не расплакаться.
Почему?
Почему он возвращается в мою жизнь, если снова и снова уходит? Почему я позволяю себе верить, что всё может быть иначе?
— Селин! — послышался голос откуда-то сверху. Я обернулась и увидела отца, выглядывающего из окна. — Ты что там делаешь? Замёрзнешь ведь!
— Уже иду! — крикнула я в ответ, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Собрав остатки сил, я медленно пошла обратно к подъезду. Внутри меня бушевали эмоции — гнев, разочарование, и… тоска.
Когда я вернулась в квартиру, отец уже уселся обратно перед телевизором, а мама продолжала сидеть у окна, молча глядя на улицу. Никто не заметил моего состояния, и, честно говоря, я была благодарна за это.
Я зашла на кухню, включила воду и начала мыть руки, но в голове крутилась только одна мысль: это не должно продолжаться.
Но как? Как прекратить то, что стало частью меня?
— Кто это был? — спросила мама, остановившись у дверного косяка.
— Кто?
— Тот богатый мужчина, что остановился рядом с тобой. Он же разговаривал с тобой.
— Это… просто мой начальник. Он говорил о новом проекте, — ответила я, отмахиваясь.
— Жаль, — усмехнулась мама. — Я надеялась, что ты, наконец, бросишь Гюстава и будешь с ним.
Она ушла, а я осталась стоять в тишине. Я бы тоже этого хотела, но всё гораздо сложнее. Арман не хочет быть со мной, потому что я — жена его друга.
После долгого дня я едва могла держаться на ногах. Вернувшись домой и обнаружив, что Гюстава нет, я почувствовала одновременно облегчение и пустоту. Квартира была тихой, слишком тихой, но сейчас мне это даже нравилось.
Я приняла горячий душ, позволяя тёплым струям воды смыть усталость и мысли о сегодняшнем дне. После душа я завернулась в халат и, чувствуя лёгкий голод, направилась на кухню.
Открыла холодильник, но, как и ожидала, там практически ничего не было. Лень готовить что-то сложное пересилила, поэтому я взбила пару яиц и бросила их на сковороду. Звук шипящего масла наполнил кухню, а запах поджаренной яичницы слегка оживил меня.
Пока еда готовилась, я села за стол и невольно схватила телефон. Никаких сообщений. Я уставилась на экран, колеблясь, писать ли Арману или нет. Но затем вспомнила его слова и решила этого не делать.
«Ты должна отпустить.» — сказала я себе, но сердце всё ещё не слушалось.
Яичница была готова. Я выложила её на тарелку, села за стол и, механически двигая вилкой, вдруг ощутила, как накатила тоска. Эта пустая квартира, одиночество, чувства, которые разрывали меня изнутри… Всё стало невыносимо.
Я доела ужин, убрала за собой посуду и, чувствуя, что эмоции захлёстывают, решила лечь спать пораньше.