Ночью я проснулась от тёплого прикосновения руки на своём животе, а затем на груди. Моё сердце на мгновение замерло, и я не сразу поняла, что происходит. В полусне я не могла различить, сон это или реальность. Рука двигалась медленно, почти нежно, но слишком уверенно, чтобы быть случайностью.
Рука сжала меня за задницу, и я всё ещё не могла понять, что происходит. Я подумала, что это Арман. Это он ласкает меня, его сильные руки касаются меня.
— Арман, — прошептала я, не поворачивая головы.
Он замер. В следующую секунду его руки отстранились.
— Какой ещё Арман?! — всрикнул он.
Я резко повернулась, и в тусклом свете ночника увидела лицо Гюстава. Его глаза горели смесью возмущения и обиды.
— Гюстав? — голос мой задрожал. — Что ты здесь делаешь?
Он сел на край кровати, проведя рукой по лицу, словно пытаясь стереть напряжение.
— Какой ещё Арман? — повторил он, его голос был низким, но слишком громким для ночной тишины.
Я молчала, не в силах подобрать слова. Его появление, прикосновения, эта сцена — всё казалось мне нереальным.
— Я… — слова застревали в горле, и я не могла найти, что сказать.
— Что ты? — его голос звучал настойчиво, но в нем было что-то от усталости.
— Я просто видела сон… как Арман ругал меня, — пыталась я быстро придумать ложь, голос дрожал, но я продолжала, — Он… он…
— Чёрт! — он выдохнул, пройдя рукой по волосам, — Ты меня напугала, Селин.
— Прости, — я быстро поправилась, не зная, как извиниться за эту глупость.
— Тупой сон, — его голос стал немного мягче, он провел рукой по голове, словно пытаясь вернуться в реальность, — Я уж подумал… не хочу об этом даже думать.
— Я знаю, — я кивнула, но внутри всё ещё трясло от переживаний.
Я подошла к нему сзади и обняла, прижимаясь к его спине, пытаясь успокоиться.
— Где ты был? — спросила я, кладя голову на его плечо.
— Тоже поехал к родителям, — ответил он, с лёгким вздохом.
— И что они говорят? — я начала мягко массировать ему плечи, словно стараясь загладить свою вину за всё, что промелькнуло в моих мыслях. Я только что не выпалила ему весь свой секрет.
— Что хотят внуков, — сказал он, — Мама всё время просит поторопиться с этим.
— Надеюсь, ты сказал им, что сам не хочешь детей, — я слегка улыбнулась, пытаясь скрыть свою неловкость.
— Да, — ответил он, — но они обвиняют тебя, говорят, что ты не навещаешь их.
— Ну нет, — я вздохнула, покачав головой. — Ты же знаешь, что твоя мама меня недолюбливает. Я не хочу туда.
Гюстав вздохнул, откинув голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Знаю, — признал он. — Но она всё равно говорит, что это неправильно. Что мы семья и должны держаться вместе.
— Семья? — я фыркнула, слегка надавив пальцами на его плечи. — Если бы она относилась ко мне как к семье, то не пыталась бы каждую встречу дать понять, что ты мог бы выбрать кого-то «лучше».
Гюстав улыбнулся уголком рта, но его глаза оставались серьёзными.
— Селин, она просто… сложно её понять.
— Сложно понять, когда она постоянно тыкает в меня своим взглядом и говорит, что ей нужны «внуки с твоими глазами».
Он рассмеялся, но в его смехе я уловила нотки усталости.
— Она просто хочет, чтобы всё было… идеально.
— Ну, тогда ей придётся принять, что я — не идеал, — я обняла его крепче, прижавшись щекой к его спине. — И что детей мы не планируем.
— С этим я давно смирился, — сказал он тихо, положив руку на мою. — Но, Селин… они ведь не вечны. Может, стоит хотя бы иногда показывать им, что ты не против?
— Против чего? — спросила я, усмехнувшись. — Того, чтобы они смотрели на меня, как на «ошибку всей твоей жизни»?
Он нахмурился и повернулся ко мне, положив ладони на мои плечи.
— Ты не ошибка, — сказал он серьёзно. — Никогда не думай так.
Я кивнула, но внутри меня всё ещё бурлило раздражение.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, что они для меня важны, но ты — важнее, — добавил он.
Эти слова заставили меня чуть расслабиться. Я кивнула и чуть улыбнулась.
— Ладно, — сдалась я. — В следующий раз поедем вместе.
Гюстав посмотрел на меня с удивлением, а затем улыбнулся широкой, искренней улыбкой.
— Ты правда?
— Да, — сказала я. — Но только если ты пообещаешь, что мама не начнёт свою лекцию о «настоящей семье».
— Сделаю всё, что смогу, — пообещал он.
Я смотрела на его лицо, и в этот момент он показался мне настоящим, таким, каким я давно не видела его. Мягким, искренним.