— И ты хочешь оружие, чтобы… что? — спросил я медленно, не отрывая взгляда от его лица.
Гюстав нервно усмехнулся, но в этом не было ни капли юмора.
— Если это окажется правдой, — прошипел он, — я прикончу этого ублюдка, кем бы он ни был.
Внутри меня всё похолодело. Слова Гюстава эхом ударили в голове, оставляя за собой леденящий след. Он подозревает Селин… Он хочет убить того, кто посмел бы быть с ней.
А это я.
Я постарался сохранить на лице спокойствие, но внутри бушевал ураган. Мои руки невольно сжались в кулаки, и я заставил себя расслабиться, чтобы не выдать эмоций.
— Ты серьёзно? — спросил я, изобразив удивление.
— Более чем, — прошипел он, сжимая зубы.
— И что, ты думаешь, это решит проблему? — продолжил я, стараясь говорить холодно.
— Если это правда, то да, — он резко поставил бокал на стол. — Никто не посмеет тронуть мою жену.
Селин… Только мысль о том, что он способен причинить ей боль, заставляла меня бороться с желанием схватить его за воротник и объяснить, что он сам виноват во всех проблемах.
— А Селин? — спросил я, чтобы выиграть время и понять, что делать дальше. — Что с ней? Ты же понимаешь, что такие вещи не проходят бесследно?
Гюстав нахмурился, будто мои слова заставили его задуматься. Но это было недолго.
— Она узнает, что со мной лучше не шутить, — ответил он. — Я её люблю, Арман, но я не потерплю предательства.
Любит? Эти слова звучали как издёвка. Человек, который действительно любит, не способен думать о таком.
— Гюстав, ты сходишь с ума, — бросил я, стараясь говорить спокойно. — Ты действительно хочешь разрушить свою жизнь из-за ревности? Ты уверен, что вообще есть повод?
— Уверен, — он стиснул зубы. — Её поведение в последнее время… Она часто уходит куда-то, становится странной. Я чувствую, что что-то не так.
— Слушай, — я сделал вид, что задумался, — может, тебе стоит сначала поговорить с ней? Выяснить, что на самом деле происходит?
— Ты не понимаешь, Арман, — Гюстав стукнул кулаком по столу. — Я не хочу выглядеть идиотом. Если я ошибаюсь, то забуду об этом. Но если нет…
Он замолчал, глядя на меня с таким выражением, будто хотел убедиться, что я на его стороне.
— Я тебя понимаю, — начал я спокойно, стараясь не выдавать раздражения. — Моя девушка тоже мне изменяла. Но знаешь, что я сделал? Просто пожелал им удачи и ушёл.
— Это другое, — огрызнулся он. — Она была твоей девушкой, а Селин — моя жена. Это совсем не то. Вот чтобы ты сделал на моем месте?
— Я бы оставил. Развелся бы и отпустил, — ответил я уверенно, стараясь внушить ему мысль о том, что это единственно верный путь.
Гюстав резко ударил кулаком по столу, привлекая внимание людей за соседними столиками.
— Чёрт возьми, Арман, ты ничего не понимаешь! — выпалил он, его глаза сверкали от ярости. — Это не так просто!
— Успокойся, Гюстав. Ты сходишь с ума.
Он наклонился ко мне, его голос стал тихим, почти угрожающим.
— Мне нужно оружие, Арман.
Я выпрямился, скрестив руки на груди, и ответил холодно:
— А что дальше? Ты возьмёшь оружие, убьёшь кого-то — и отправишься в тюрьму?
Он сжал кулаки, его дыхание участилось, как у зверя, загнанного в угол.
— Если придётся, то да. Но я сделаю это со спокойной душой.
Гюстав смотрел на меня с таким ожесточением, что я почувствовал, как внутри у меня всё переворачивается. Этот человек, мой друг, был готов разрушить не только свою жизнь, но и жизнь Селин ради своей больной ревности.
— Ты понимаешь, что говоришь? — я постарался говорить ровно, хотя голос выдавал моё напряжение.
— Не говори мне, что делать, Арман, — отрезал он, сжав кулаки. — Я уже всё решил.
— Ты не решил ничего, кроме того, как испортить всё окончательно, — я наклонился ближе, стараясь удержать его внимание. — Ты хочешь, чтобы она боялась тебя? Это любовь?
— Она будет знать, что я не прощаю предательства, — холодно ответил он.
Я прищурился, пытаясь найти хоть каплю рациональности в его словах, но не находил. Всё, что он говорил, было продиктовано его эгоизмом и гневом.
— Слушай, Гюстав, — я сделал глубокий вдох, стараясь удержать контроль. — Даже если она тебе изменила — это повод убивать? Ты хочешь, чтобы твоя жизнь свелась к тюремной камере?
Он долго молчал, глядя куда-то в сторону.
— У меня нет другого выбора, — наконец сказал он, откинувшись на спинку стула. — Или это, или я сойду с ума.
— У тебя всегда есть выбор, — резко бросил я. — И этот путь — самый нелепый.
— Ты поможешь мне или нет? — его голос стал жёстче, глаза впились в меня.