Я попыталась оттолкнуть его, но он резко отодвинул пистолет и толкнул меня на пол. Мои колени ударились о твёрдый деревянный паркет, и я зажала руки на груди, готовясь к новому всплеску агрессии.
— Ты всё ещё молчишь? — он шагнул ко мне, обойдя диван. Его лицо исказилось от злобы. — Скажи, как его зовут! Или, может быть, я пойду и сам всё выясню?
— Гюстав, пожалуйста, остановись… — прохрипела я, глядя на него снизу вверх. Моё тело дрожало, каждая мышца была напряжена от страха.
— Ты заслуживаешь это, Селин, — прорычал он. — Ты сама это выбрала.
Он схватил меня за волосы, резко потянув вверх, так что я вскрикнула от боли. Взгляд его был неумолимым, и я понимала, что он полностью утратил контроль.
— Гюстав, хватит! — закричала я, но он дёрнул ещё сильнее, наклонив мою голову к себе.
— Ты всегда была неблагодарной, — произнёс он сквозь зубы. — Думаешь, я это забуду? Думаешь, я позволю тебе уйти и быть счастливой?
Он резко отпустил мои волосы, и я упала на пол, ударившись о паркет. Я пыталась подняться, но он снова толкнул меня ногой, прижав к земле.
— Посмотри на себя, — холодно сказал он. — Жалкая. А ведь я тебя любил.
Я тяжело дышала, чувствуя, как слёзы сливаются с болью в теле. Я смотрела на него, но видела перед собой уже не того человека, с которым когда-то делила жизнь. Гюстав сжал пистолет в руке и опустился рядом, его лицо было мрачным.
— Я должен был знать, — тихо произнёс он. — Я должен был понять, что ты всегда была обманщицей.
— Я должен был понять, — прошептал Гюстав, его голос становился всё ниже, но от этого ещё более угрожающим. — Что всё это время ты только притворялась.
Он поднялся с пола, его шаги раздавались тяжёлыми ударами по паркету, словно комната сжималась вокруг нас. Он схватил бокал с полки и бросил его в стену. Стекло разлетелось вдребезги, и я инстинктивно закрыла лицо руками.
— Вся моя жизнь ради тебя, Селин! — выкрикнул он, его голос дрожал от злости. — Все эти годы, всё, что я делал, было ради нас. А ты… Ты просто выкинула всё это в мусор!
Он снова шагнул ко мне, его дыхание было тяжёлым, а глаза блестели от ярости.
— Ты знаешь, что меня больше всего бесит? — продолжил он, наклоняясь ко мне так, что его лицо оказалось совсем близко. — То, что ты даже не пыталась бороться. Ты просто сдалась. Как трусиха.
Я попыталась подняться, но он схватил меня за руку, с силой дернув вверх. Боль пронзила плечо, и я вскрикнула.
— Ты хочешь уйти? — прошептал он, его губы скривились в злобной усмешке. — Хорошо. Но ты не уйдёшь так, как хочешь. Ты уйдёшь сломленной.
— Гюстав, пожалуйста, остановись, — умоляла я, чувствуя, как страх полностью сковал меня. — Мы можем всё решить, просто выслушай меня…
— Выслушать? — перебил он, его голос сорвался на крик. — Ты уже сказала всё, что хотела. Теперь моя очередь!
Он снова толкнул меня, и я упала на колени, чувствуя, как моё тело охватывает волна боли. В его глазах больше не было ни тени той любви, которую я помнила. Теперь это был человек, охваченный яростью, потерявший контроль.
Я попыталась подняться с пола, опираясь на стену, но Гюстав заметил это и снова бросился ко мне. Его рука схватила меня за запястье с такой силой, что я вскрикнула от боли.
— Сиди, где стоишь! — рявкнул он, толкая меня обратно. Я упала на пол, ударившись плечом о деревянную ножку стола.
— Гюстав, пожалуйста, остановись, — прошептала я, чувствуя, как слёзы заливают лицо. — Это ничего не изменит.
— Заткнись, — резко бросил он, его голос был холоден. — Даже не думай, что я позволю тебе уйти к другому. Развода не будет.
Он шагнул ближе, схватил меня за подбородок так сильно, что я невольно вздрогнула, и заставил поднять глаза к его лицу. Его взгляд был жёстким, почти безумным.
— Я найду этого ублюдка, где бы он ни прятался, и убью. Только тогда, — его голос стал почти шёпотом, — я позволю тебе уйти.
Я смотрела на него, пытаясь найти слова, но в этот момент поняла, что он уже перестал слушать. Его хватка усилилась, а глаза вспыхнули новой волной ярости.
— Ты разрушила всё, — продолжил он, отпустив меня с такой силой, что я едва не упала назад. — И теперь хочешь сбежать, оставив меня одного с этими осколками?
Я почувствовала, как что-то во мне надломилось. Боль от его слов смешивалась с физической болью, и я поняла, что должна бороться, даже если шансы на спасение были ничтожны.
— Я ничего тебе не разрушила, Гюстав, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо. — Я просто полюбила другого.