Я почувствовала, как под её словами ледяной тон проходит по моей коже, но старалась сохранять самообладание.
— Мы с Селин познакомились на работе, вот так всё и началось, мама, — спокойно ответил за меня Арман.
Её лицо чуть смягчилось, и на губах появилась лёгкая улыбка.
— Главное, чтобы ты был счастлив, — сказала она, внимательно глядя на нас обоих. Затем, словно невзначай, добавила: — Она мне нравится. Очень красивая девушка.
Я почувствовала, как мои щёки начинают пылать, и, не в силах выдержать её прямой взгляд, опустила глаза.
— Спасибо, — тихо произнесла я, пытаясь справиться с нахлынувшим смущением.
Она сделала глоток чая и, слегка откинувшись назад, заговорила снова:
— Надеюсь, я не помешала вам своим присутствием. Честно говоря, я думала, что ты здесь один, Арман.
— Мама, — ответил он, быстро пережёвывая кусок блина, — ты знаешь, мой дом всегда открыт для тебя.
Я украдкой посмотрела на Армана. Его губа была разбита, и вид этого небольшого, но заметного повреждения не давал мне покоя. Откуда у него это? Он подрался? С кем? Сердце начало стучать быстрее, и я едва удерживалась от того, чтобы задать вопросы прямо сейчас.
— Ну, это приятно слышать, — произнесла она, явно довольная его словами.
Я всё ещё не могла отвести взгляд от Армана, тревога за него росла с каждой секундой. Боже, только бы всё обошлось…
Завтрак продолжался в напряжённой, но уже более спокойной атмосфере. Его мать бросала на меня любопытные взгляды, которые я старалась не замечать. Мы обменивались вежливыми фразами, но меня не отпускала мысль о разбитой губе Армана.
Когда завтрак подошёл к концу, его мать поднялась из-за стола, элегантно отставив чашку с чаем.
— Ну что ж, думаю, я достаточно увидела и услышала, — сказала она, направляясь к выходу из кухни. — Селин, было приятно познакомиться. А с тобой, Арман, мы ещё поговорим, но уже без свидетелей.
Её слова прозвучали скорее как предупреждение, чем обещание. Она бросила последний взгляд на нас обоих, затем развернулась и вышла.
Когда она ушла, я наконец-то смогла выдохнуть.
— Ну, это было… интересно, — тихо произнесла я, глядя на Армана.
— Ты отлично справилась, а твой внешний вид это доказал, — сказал он, улыбаясь. Но улыбка тут же сменилась гримасой боли, когда его губа натянулась.
Я нахмурилась, вставая со стула и подходя ближе.
— Теперь твоя очередь объяснить, что случилось, — сказала я, наклонившись, чтобы получше рассмотреть его губу.
Арман отвёл взгляд, явно не желая отвечать.
— Это пустяки, — попытался отмахнуться он.
— Пустяки? — переспросила я. — У тебя губа разбита, Арман. И я хочу знать, кто это сделал.
Он вздохнул, потёр рукой затылок и, наконец, поднял на меня глаза.
— Селин, я не хотел тебя тревожить, — начал Арман, опуская взгляд. — Да, я подрался. Это случилось в спортзале. Мы тренировались, и один из парней случайно задел меня.
Моё сердце сжалось.
— Подрался? — прошептала я, стараясь осмыслить услышанное.
— Да.
Паника начала подниматься внутри меня.
— Боже, Арман, — выдохнула я, опускаясь обратно на стул. — Ты не попытался отомстить ему?
Он слегка усмехнулся, хотя это явно причиняло ему дискомфорт.
— В каком-то смысле можно сказать, что да.
Я зажала лицо руками, пытаясь переварить его слова.
— Ты меня напугал. Я подумала… это Гюстав, — призналась я, и мой голос дрогнул.
Арман нахмурился, его взгляд стал твёрдым.
— Нет, Селин, это совсем не связано с ним.
Его уверенность немного успокоила меня. Я сделала глубокий вдох.
— А твоя мама? Она ушла?
— Да, — коротко ответил он, его губы изогнулись в лёгкой улыбке.
Я встала с места и, решившись на импульсивный шаг, пересекла комнату, чтобы сесть к нему на колени. Арман тут же обвил руки вокруг моей талии и притянул меня ближе. Я осторожно прикоснулась к его губе, и моё сердце защемило от мысли о боли, которую он должен был чувствовать.
— Тебе больно? — спросила я тихо, глядя ему в глаза.
Он слабо улыбнулся, словно мои слова были важнее боли.
— Только когда ты так смотришь, — шутливо ответил он.
Я улыбнулась в ответ, не отводя взгляда от его лица.
Я провела пальцами по его щеке, чувствуя тёплую шероховатость его кожи. Его взгляд был таким искренним, что у меня внутри всё сжалось.