Вечером, чувствуя нарастающее беспокойство, я занялась приготовлением ужина. Хоть Арман и избегал меня, я надеялась, что он проснётся и хотя бы покушает. Со вчерашнего дня он ничего не ел, а это только ухудшало его состояние.
Я старалась быть тихой, чтобы не потревожить его сон, но каждое движение в кухне казалось слишком громким в тишине дома. Перемешивая суп, я раз за разом ловила себя на мысли о том, что он держит меня на расстоянии не из-за злости, а из-за своего упрямства — нежелания показывать слабость.
Я надеялась, что вкусный ужин и моя забота хоть немного растопят лёд, который он пытался между нами возвести.
Я приготовила ему куриный бульон, хлеб и немного овощей. Всякий раз, заглядывая в гостиную, я видела, как Арман лежит неподвижно, укутанный в плед. Его дыхание было ровным, но лицо всё ещё оставалось бледным.
Я поставила поднос на кухонный стол и вернулась в гостиную, надеясь, что смогу убедить его поесть.
— Арман, — позвала я мягко, садясь рядом с диваном. — Тебе нужно что-нибудь съесть. Уже вечер, ты ничего не ел целый день.
Он медленно приоткрыл глаза, встретившись со мной взглядом. Его лицо оставалось напряжённым, как будто внутри него шла борьба.
— Мне не хочется, — сказал он тихо, отворачиваясь.
— Ты не можешь так, Арман, — упрямо продолжила я, стараясь удержать в голосе спокойствие. — Тебе нужно восстановиться. Пожалуйста, поешь немного, это поможет.
Он снова закрыл глаза, тяжело вздохнув.
— Я справлюсь, Селин. Не переживай за меня.
Эти слова пронзили меня. Его упрямство и отстранённость причиняли мне боль.
— Ты можешь хотя бы перестать отталкивать меня? — не выдержала я, поднимаясь с места. — Я пытаюсь заботиться о тебе, а ты ведёшь себя так, словно я чужая!
Он открыл глаза, и я увидела в них боль, смешанную с усталостью.
— А ты можешь оставить меня, Селин? — его голос был холодным, словно отрезал всякое желание спорить.
— Я уйду, но хотя бы поешь что-нибудь, — спокойно ответила я, стараясь не поддаваться обиде.
— Я приду, Селин.
— Может, мне принести еду сюда? — предложила я, надеясь, что это хоть немного облегчит его состояние.
— Нет. Я сказал, что сам приду на кухню, — его тон стал ещё более отстранённым, и я поняла, что спорить бесполезно.
Я кивнула и направилась на кухню. Но внутри меня закипали эмоции. Он просто невыносим! Почему он так себя ведёт? Неужели его настолько задевает его положение, что он отталкивает даже меня?
Пока я накрывала на стол, мысли не давали мне покоя. Его упрямство и холодность ранили, но я знала, что это всего лишь маска, чтобы скрыть своё беспокойство и уязвимость. «Почему ты не понимаешь, что мне неважно, каким ты выглядишь сейчас, Арман? Я просто хочу быть рядом,» — думала я, расставляя тарелки.
Спустя полчаса Арман, хромая и поддерживая перевязанный бок рукой, вошёл на кухню. Его вид тронул меня до глубины души: слабый, но всё же гордый. Он попытался держаться прямо, но боль выдавала его напряжённое лицо.
— Ты всё-таки пришёл, — сказала я тихо, стараясь скрыть беспокойство.
— Я не собираюсь позволить тебе кормить меня с ложки, — буркнул он, усаживаясь за стол.
Его голос был сухим, но в глазах мелькнула искра благодарности.
Я быстро пододвинула к нему тарелку с горячим бульоном и нарезанный хлеб.
— Я не собиралась, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Но рада, что ты наконец решил поесть.
Он взял ложку и осторожно зачерпнул бульон, держа руку на боку. Я заметила, как ему нелегко двигаться, но он делал всё, чтобы не показать слабость.
— Вкусно, — сказал он спустя пару минут, не поднимая взгляда.
— Я старалась, — ответила я, присев напротив.
Некоторое время мы молчали, пока он ел. Я наблюдала за ним, чувствуя, как между нами растёт напряжение. Он избегал моих глаз, сосредотачиваясь на еде, но я знала, что он не может вечно молчать.
— Селин… — наконец заговорил он, отставляя ложку в сторону.
Я замерла, ожидая, что он скажет дальше.
— Ты так и будешь смотреть на меня? — спросил он, явно раздражённый.
— Арман, я просто…
— Почему ты не ешь? — перебил он меня, нахмурившись. — Со мной всё будет в порядке. Через пару дней я оправлюсь и сам разберусь с теми, кто это сделал со мной.
Его голос звучал уверенно, но я чувствовала, что за этой уверенность скрываются боль и гнев.
— Ты должна расслабиться и отдохнуть, Селин, — продолжил он, устало проведя рукой по лицу. — Перестань беспокоиться за меня. Я справлюсь.