— Ничего… больше… — прохрипел он, глядя на меня с ужасом.
Я медленно наклонился, глядя ему прямо в глаза.
Я медленно наклонился к упитанному, глядя прямо в его глаза, полные страха. Его грудь тяжело вздымалась под моим ботинком.
— Ничего больше? — холодно переспросил я. — Не хочешь извиниться?
— Прошу….прошу не надо… — прохрипел он, захлёбываясь словами.
Я усмехнулся и резко надавил на его грудь сильнее. Он вскрикнул, его тело конвульсивно дёрнулось, но я не отошёл.
— Это не извинение, придурок, — рявкнул я, но голос мой звенел от ярости.
Я отпустил его, но только для того, чтобы нанести мощный удар ногой в его живот. Упитанный схватился за живот, скрючившись, и завыл от боли.
— А ты, — я обернулся к худощавому, который пытался отползти, оставляя на полу кровавый след, — решил, что я тебя отпущу?
Я подошёл к нему и схватил за волосы, рывком подняв его голову. Его глаза расширились, и он замотал головой.
— Нет! Нет, пожалуйста! Я ничего… — начал он, но я не дал ему договорить. Мой кулак с силой встретился с его челюстью, и он отлетел назад, ударившись о стену.
Я наступил ему на руку, слыша, как кости хрустят под моим весом. Он закричал, и этот крик, казалось, прорезал тишину бара. Но никто не вмешивался. Никто не посмел.
— Ещё раз скажешь, что выполнял приказ, и я сломаю тебе другую руку, — прошипел я, глядя на его перекошенное от боли лицо.
Я снова ударил его, на этот раз по ребрам, слыша, как он захлёбывается своим криком. Затем развернулся к упитанному, который пытался подняться на колени.
— Ты ещё не понял? — спросил я, схватив его за шиворот и снова бросая на пол.
Я опустился на колено и врезал ему кулаком по лицу. Снова и снова, пока его глаза не начали закатываться. Он был почти без сознания, но мне этого было мало.
Я бросил его обратно на пол и оглядел их обоих. Они лежали неподвижно, стонали от боли, и мне показалось, что они едва дышат.
— Передайте своему «шефу», что следующий на очереди он, — бросил я холодно. — А если я снова вас увижу, даже в другом городе, вы оба закончите в могиле.
Я вытер кровь с руки об их одежду, развернулся и направился к выходу, оставляя их лежать в луже собственной крови. Нужно было торопиться — я был уверен, что кто-то из посетителей бара уже вызвал полицию.
Перед тем как сесть в машину, я достал из багажника лом, подошёл к внедорожнику и с размаху начал разбивать стекла. Осколки разлетались в разные стороны, звонкий треск заполнял переулок. Затем я принялся молотить по капоту, оставляя глубокие вмятины. Закончив, я с презрением плюнул в сторону искорёженной машины, бросил лом в багажник, сел за руль и уехал. Так им и надо.
Этот переулок был старым, заброшенным, и камер здесь, к счастью, не было. Зато торчали наркоманы и прочая мерзость, которой, похоже, никто не занимался.
Теперь остался Гюстав.
Я вернулся домой и остановился у ворот, ожидая, когда их откроют. Мне не терпелось оказаться внутри, обнять Селин и просто заснуть рядом с ней. Нервы были натянуты до предела, и я надеялся найти спокойствие дома.
Но ворота оставались закрытыми. Я посигналил несколько раз, но ответа не последовало.
Я вышел из машины, нахмурившись. Что-то было не так. Жерар никогда не заставлял меня ждать, особенно в такое время. Я обошёл ворота и направился к будке охраны. Свет внутри не горел, но дверь была приоткрыта.
— Жерар? — позвал я, но в ответ тишина.
Подойдя ближе, я заметил, что что-то валяется у двери. Мой взгляд упал на лужу пролившегося кофе и сломанную кружку. Сердце сжалось в тревоге. Я толкнул дверь и замер.
Жерар сидел на стуле, связанным по рукам и ногам, рот заклеен полоской скотча. Его глаза расширились, как только он увидел меня, он отчаянно мотал головой, пытаясь что-то сказать.
— Чёрт! — выругался я и быстро бросился к нему.
Срывая скотч и развязывая верёвки, я задавал вопросы:
— Кто это сделал? Жерар, что произошло?
Он наконец смог заговорить, тяжело дыша:
— Они… Они ворвались… Один мужчина и твоя бывшая девушка Брижит. Они внутри дома, и кажется Селин в беде.
Слова Жерара ударили, как гром среди ясного неба. Адреналин захлестнул меня, мысли сжались в одну точку: Селин.
Я рванул к дому, перескакивая через ступеньки крыльца. Дверь была приоткрыта, свет внутри горел, но в доме стояла мёртвая тишина. Слишком тихо.
— Селин! — крикнул я, но в ответ услышал лишь гулкое эхо.
Сердце колотилось, как бешеное, пока я пробегал через прихожую. Я ворвался в гостиную — и застыл.