Он смотрел.
Смотрел, часто поднеся стакан к своим губам.
Я ему нравлюсь.
Я точно ему нравлюсь.
Я была слишком пьяна, понимала вульгарность своих движений. Моя рука скользила по бедрам, плавно поднималась, касаясь тела. Я растворялась в танце, закрыв глаза, в гармонии с его ритмом.
Но вскоре меня охватило головокружение. К горлу поднималась тошнота, и, прикрыв рот рукой, я поспешила в поисках уборной. Не зная, где она, выбрала первое попавшееся направление. Времени размышлять не было — я вошла в ближайший туалет, отворила дверцу кабинки и опустилась у унитаза, освободив от вечерних излишеств. Видимо, я выпила чрезмерно, ибо рвота не унималась.
Завершив, я попыталась прийти в себя, смыв следы неудачного вечера и найдя силы подняться. Однако тело противилось.
— Что ты тут делаешь? — раздался позади меня мужской голос, заставляя обернуться, — Как ты оказалась в мужском туалете?
Передо мной возвышались трое молодых людей.
— Простите, нужда не терпела, — ответила, вставая с усилием, опершись на унитаз.
— Какая красотка, — воскликнул один из них, — Нужна помощь?
— Нет, — подняв руку, отказалась я, — Справлюсь сама.
— Дай помочь, красавица, — один из них шагнул ко мне.
Я почувствовала, как паника захлёстывает меня, усиливая головокружение. В толчке пахло алкоголем и разбитыми желаниями, и я осознавала, что оказалась в незавидной ситуации. Держась за стену, я пыталась собрать остатки трезвости, чтобы достойно выбраться из этой передряги.
— Я сказала, не надо! — повторила я с нажимом, стараясь придать голосу уверенность, которую совсем не чувствовала. Ребята переглянулись между собой, и на лицах у них мелькнула тень сомнения. Возможно, они не ожидали такого сопротивления.
Один из этих парней, который выглядел чуть старше остальных, сделал шаг назад, признавая мое право на личное пространство, и обернулся к своим собутыльникам. Этот жест дал мне понять, что они хотя бы немного меня услышали. Я использовала эту передышку, чтобы окончательно встать на ноги и выпрямиться, полагаясь на свое самое обаятельное и самоуверенное выражение лица.
Я закрыла крышку унитаза и, чувствуя слабость во всем теле, присела
— Что происходит? — раздался знакомый мне голос.
— Арман? — двинулся к нему парень, — Тут застряла одна девка.
Я услышала, как Арман приближается к моей кабинке. Моё сердце грозило вырваться из груди. Почувствовав его шаги, я прижалась к холодной стене кабинки, собираясь с мыслями. Я вовсе не желала, чтобы он увидел меня здесь, сидящую на унитазе, и тем более в мужском туалете.
Арман остановился, упираясь в дверной косяк и возвышаясь своим внушительным телом. Рукава черного лонгслива были закатаны вверх, и он выглядел нереально сексуально. Он смотрел на меня с недовольством, его глаза исследовали мой не совсем приятный внешний вид.
Да, он мой босс. Но я забыла об этом. Я летала где-то в облаках.
— Идем, — заговорил он, — я отвезу тебя домой.
— Никуда я не пойду, ясно? — дерзко ответила я, скрестив руки на груди.
— Селин, ты забыла, кто перед тобой?
— Знаю я, кто ты, — усмехнулась я, — мой горячий босс, но здесь ты мне никто, ясно?
— Ты жена моего друга, я не позволю, чтобы ты вела себя так, — произнес он твердо.
— Да ладно, серьезно? — я с трудом выровняла ноги и сделала шаг к нему, — с каких это пор ты начал мною управлять? Что, так заботишься о своем друге?
Арман прикрыл глаза на мгновение, вероятно, сдерживая раздражение. Я видела, как он глубоко вдохнул, перед тем как снова заговорить.
— Мне нет дела до тебя, я беспокоюсь за своего друга, который не знает, что делает его жена, — его глаза рассмотрели меня с ног до головы, — не знает, что она пьяна и вытворяет не очень хорошие вещи.
Я фыркнула, приблизившись к нему ближе.
— Ого, вижу, ты и в правду защищаешь своего друга и его жену, — прошептала я, глядя ему в глаза, — значит, ты должен в первую очередь защитить меня от себя. Не ты ли рассматривал меня в первый день, когда я пришла устраиваться на работу? А? Не ты ли сейчас смотрел на меня, когда я танцевала? Что, понравилась?
Арман напрягся, и в его внимательном взгляде я уловила какую-то внутреннюю борьбу. Он отвел взгляд, словно стараясь скрыть свои истинные чувства. Я заметила, как его челюсти сжались, а руки сжались в кулаки, и это, почему-то, дало мне чувство ложной безопасности, будто я затронула его за живое.
— Я не стану это обсуждать, — наконец проговорил он, устремив взгляд куда-то в сторону. — Мне важно, чтобы ты была в безопасности, и только.