Я глубоко вдохнула, постаравшись подавить нарастающий гнев, и вернулась обратно в кухню. Мама потянулась за бутылкой, неловко разлив немного вина на стол, а отец с насмешкой смотрел на меня, словно ждал оправданий за моё появление.
— Я ничего не принесла, мама, — наконец ответила я. — Пришла просто вас навестить.
— Навестить? — фыркнул отец. — С каких это пор? Обычно только звонить удосуживаешься, а теперь явилась… зачем? Или тебя твой муженёк выгнал?
Его слова резанули меня, но я решила не поддаваться. Гюстав действительно был зол на меня после того случая в клубе, но возвращаться к родителям я не планировала.
— Просто решила проверить, как вы, — спокойно сказала я, хотя голос слегка дрожал.
— Проверить? — мама затянулась сигаретой и посмотрела на меня сквозь полуприкрытые веки. — Ну что, видишь, как мы живём? Всё прекрасно.
Я опустила взгляд на грязный стол и пустую бутылку. Прекрасно? Неужели они действительно так считают?
— Вам не мешало бы привести квартиру в порядок, — вырвалось у меня.
— О, началось, — усмехнулся отец, откинувшись на спинку стула. — Пришла читать нам лекции. Может, ещё уберёшься заодно, раз такая умная?
— Папа, я просто пытаюсь помочь, — начала я, но он уже не слушал.
— Помочь? — он резко поднялся из-за стола, шатаясь. — Мы тебя не звали! Иди к своему мужу, живи там и не лезь сюда со своими нравоучениями!
Мама молча смотрела на нас, медленно потягивая сигарету. Она давно перестала вмешиваться в наши ссоры, предпочитая просто наблюдать со стороны.
Я почувствовала, как внутри всё кипит от злости и обиды.
— Я пришла привести здесь порядок, я не могу допустить чтобы вы жили так, — ответила не смотря на чувства поскорее свалить отсюда.
— Если хочешь помочь, дай нам денег.
— Я дам, но сначала уберусь.
Мой голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. Отец замер, явно не ожидая такого ответа, а мать, опустив сигарету в пепельницу, усмехнулась и склонила голову на бок, наблюдая за мной с ленивым интересом.
— Деньги возьмём, а уборкой тут ты зря суетишься, — пробормотал отец, махнув рукой. — Всё равно через день будет так же.
— Тогда, может, хватит пить? — внезапно выпалила я. Это прозвучало резче, чем я планировала.
Наступила тишина, густая и тяжелая, как дым, окутывающий кухню. Отец посмотрел на меня так, будто я перешла некую черту.
— Ты что, учить нас вздумала? — его голос стал низким и угрожающим. — Мы так жили и будем жить. Тебе не нравится? Уходи.
Я хотела ответить, но слова застряли в горле. В глубине души я знала, что он прав: никакими разговорами или уборкой я не изменю их. Они привыкли к такому существованию.
Но всё же что-то внутри меня протестовало против того, чтобы просто уйти.
— Папа, мама, я вас не учу, — проговорила я, стараясь удержать голос ровным. — Я просто хочу, чтобы вы жили лучше. Чтобы вы были здоровы…
— Здоровы? — перебила мать, её смех был горьким и глухим. — Селин, детка, мы давно уже такие, какие есть. Не нужно играть в спасительницу.
Она потянулась к бутылке, но я, неожиданно для себя, взяла её со стола.
— Достаточно, — сказала я тихо, но твёрдо. — Сегодня хватит.
Отец шагнул ко мне, и его лицо покраснело от гнева.
— Поставь на место! — вскрикнул он, но я не дрогнула.
— Нет, папа. Либо я убираюсь, либо уезжаю и больше не вернусь, — произнесла я, глядя ему прямо в глаза.
Он замер, явно пытаясь понять, насколько я серьёзна. Мама бросила быстрый взгляд на него, затем на меня.
— Да убирайся, если так хочется, — буркнул он наконец, махнув рукой и опускаясь обратно на стул.
Я зашла в ванную, нашла ведро, тряпки и старый порошок.
Уборка заняла несколько часов. Я сначала сосредоточилась на кухне — вытерла стол, полки, убрала бутылки и окурки, которые валялись повсюду. От запаха табака и алкоголя слегка кружилась голова, но я упрямо продолжала. Папа молча сидел в углу, словно наблюдая за мной с какой-то смесью раздражения и любопытства.
Мама ушла в свою комнату, оставив меня наедине с этим хаосом. Пока я драила раковину, услышала её тихие шаги. Она остановилась в дверях, наблюдая, как я тру жирное пятно на плите.
— Селин, зачем тебе всё это? — спросила она негромко.
Я обернулась, не отрывая руки от работы.
— Потому что вы — мои родители, мама. И мне больно видеть, как вы живёте, — ответила я, стараясь не звучать укоризненно.
— Больно? Нам не больно, — усмехнулась она, но в её голосе прозвучали нотки горечи.
— Может, не больно, потому что вы привыкли, — тихо сказала я, возвращаясь к плите.