Дьявол.
Я раскачивался на офисном стуле, глядя в потолок, пытаясь собраться с мыслями. Но ничего не получалось. Образ Селин захватил мою голову, и я никак не мог его вытеснить. Она засела там, как заноза. Каждое движение этой мысли причиняло боль, а вместе с тем вызывало пульсирующее желание.
Я рывком встал, накинул пальто и направился к двери. Оставаться здесь больше не было сил. Одна мысль о том, что мы всё ещё под одной крышей, делала это место невыносимым.
Она сводит меня с ума.
Иногда я ловлю себя на мысли, что хочу схватить её. Раздеть. Провести пальцами по её коже, заставить её дрожать. Сделать с ней всё что я захочу!
Потому что мой член не выдерживает!
Черт бы ее побрал.
Свалилась мне на голову.
Я вышел из кабинета, и тут же мой взгляд пересёкся с Эммой. Она сидела за своим столом, сосредоточенная на работе, но, заметив меня, мгновенно поднялась и улыбнулась. Эта улыбка выбила меня из равновесия.
Я подошёл к ней с ледяным выражением лица.
— Не смей так улыбаться, — прошипел я, с трудом сдерживая раздражение. — Я твой босс, и только. Этот поцелуй был игрой, ничего больше. Ты меня поняла?
Эмма побледнела, её улыбка мгновенно исчезла. Она испуганно кивнула, не смея сказать ни слова.
Не дожидаясь ответа, я отвернулся и направился к лестнице. Но проходя мимо кабинета Селин, невольно замедлил шаг. Что-то внутри поднимало голову, требовало хотя бы мельком взглянуть на неё. Но я стиснул зубы.
Нет. Она запретна для меня.
Я глубоко вздохнул, пытаясь справиться с нарастающим напряжением, и решительно спустился по лестнице, оставляя всё это позади. Или, по крайней мере, пытаясь оставить.
Я сел в машину, вцепившись в руль. Сердце колотилось от ярости, а в голове всё бурлило. Я вообще не понимал, что творится со мной. Почему она не выходит из моей головы? Селин. Это раздражало меня до предела. Взгляд её глаз, тот поцелуй с Эммой — всё это возвращалось, как какая-то гребаная застрявшая песня, которая не может вылететь из головы. Я резко завел двигатель, и машина сразу же рванула вперед. У меня не было ни желания, ни настроения разбираться с этими чувствами.
Нужно было вырваться. Нужно было что-то сделать, чтобы освободиться от этой напряженности.
Спортзал.
Да, там я могу оставить всё это гневное дерьмо за дверями. Хотя бы на пару часов.
Машина проехала через весь город, и я мрачно смотрел в окно, сжимая руль до боли в руках. Я не хотел думать. Просто хотел забыть хотя бы на время. Спортзал был идеальным местом для этого. Там я мог выплеснуть свою злость, выжать её до последней капли. Вдруг я почувствовал, как напряжение начало немного отпускать, но тут же его сменил новый порыв ярости. Что за хрень происходит? Я все ещё не могу успокоиться.
Я затормозил у спортзала, резко открыл дверь и вышел, чувствуя, как мой мозг продолжает кипеть от ненависти к себе и всему вокруг. Сейчас я буду работать, пока не почувствую, как эта чертова злость отступит.
Я вошел в спортзал, стараясь не думать о том, что творится в моей голове. Мои шаги были быстрыми и уверенными, как будто я хотел выкинуть всё из головы и направить свою агрессию в физическое напряжение. Я разделся оставаясь полуголым. Сначала начал делать разминку, затем встал у скамьи и сразу же начал поднимать тяжести, чувствуя, как напряжение в мышцах переходит в более осязаемую боль. Каждый рывок, каждое усилие, каждый вдох — всё, что я мог контролировать. Мышцы горели, но мозг продолжал работать против меня, цепляясь за Селин, за то, что произошло.
Я сбросил гантели и направился к тренажёру.
Чёрт, мне нужно больше.
Больше боли.
Больше работы.
Я нажал на рычаг, и тренажёр загудел, готовый к очередному усилию. Мое тело двигалось на автомате, каждый повтор всё интенсивнее, каждый вдох всё глубже, а голова становилась всё темнее. Я старался заблокировать все мысли, но Селин снова и снова возвращалась ко мне, как назойливая муха.
По ходу тренировки я перестал чувствовать остатки физической боли, но раздражение только нарастало. Я так и не смог избавиться от неё, от того, что она заставила меня чувствовать. Почему она всё время в моей голове? Я изо всех сил сосредоточился на железе, но не мог выбросить её облик, её взгляд, этот проклятый поцелуй с Эммой. Я злился на неё. Злился на себя.
Наконец, когда я почувствовал, что уже не могу больше, я сбросил тренажёр и пошёл к скамье. Молча сидел, тяжело дыша, пот со лба струился по шее. Я пытался угомонить себя, но раздражение не покидало. Я был в тупике — между тем, что хотел сделать, и тем, что реально мог.