Гюстав удивлённо посмотрел на нас обоих.
— Вы что, поссорились? — спросил он, с легкой улыбкой, словно не веря, что это возможно.
— Нет, всё прекрасно, — ответила я, оборачиваясь и стараясь улыбнуться. Но я знала, что выгляжу так же фальшиво, как звучат мои слова.
— Да, всё отлично, — подтвердил Арман, облизав ложку и поставив её на стол. — Селин просто немного нервничает.
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам.
Нервничаю?
Нервничаю?!
Этот человек умеет выводить меня из себя, как никто другой.
— Просто устала, — быстро вставила я, не давая Гюставу времени задать лишние вопросы.
— Может, тебе прилечь? — предложил Гюстав, глядя на меня с привычной заботой.
— Нет, всё нормально, — сказала я.
— Да, пусть остаётся, — вдруг вставил Арман, бросив на меня странный взгляд. — Ужин не окончен.
Я резко повернулась к нему, чувствуя, как злость снова накатывает. Его слова прозвучали так, словно он снова хотел завести нашу «игру».
— Ужин окончен, — заявила я твёрдо. — По крайней мере для меня.
Гюстав нахмурился, удивлённый моим тоном.
— Селин…
— Всё в порядке, — перебила я, — Просто завтра рано вставать. Извините.
Я прошла мимо них, не глядя ни на одного. Я чувствовала взгляд Армана на своей спине — тяжёлый, пронизывающий, как будто он снова пытался заглянуть в самую глубину моей души.
Захлопнув за собой дверь спальни, я упала на кровать и сжала подушку.
Этот человек.
Этот несносный, самоуверенный, жестокий человек!
Почему он так влияет на меня? Почему я вообще позволяю ему так со мной обращаться?
Я хотела его ненавидеть, но глубоко внутри чувствовала нечто совсем другое. И это меня пугало ещё больше.
Его слова, как острые иглы, пронзили меня. «Ты мне не нравишься» — они эхом звучали в голове, заставляя кровь стучать в висках. Никогда в жизни я не сталкивалась с таким. Никогда не было такого, чтобы я кому-то не нравилась.
Это ранило до глубины души. Боль смешивалась с уязвлённым самолюбием, и я почувствовала, как внутри всё сжимается.
Как он мог?
Как он посмел?
Гнев поднимался волной, затмевая разум. Я хотела ответить, отомстить, заставить его пожалеть о каждом сказанном слове. Заставить его осознать, кого он отверг.
Но как?
Что мне сделать?
Как наказать его за эти грубые, унизительные слова?
Я не могла просто оставить это так. Я должна показать ему, чего он лишился.
Я должна заставить его пожалеть о своих словах.
Мысли роились в голове, одна сумасброднее другой. Каждая идея казалась мне недостаточно острой, недостаточно эффективной.
Но одно я знала точно: я не оставлю это просто так.
Глава 14. Десерт
Селин
Арман ушел.
А Гюстав вышел чтобы проводить его.
Запах Армана всё ещё витал в воздухе, будто он оставил часть себя в этой квартире. Глубокий, обволакивающий аромат, с нотками чего-то тёплого и пряного, пробирался прямо под кожу, заставляя сердце биться быстрее. Я не понимала, что это за парфюм, но он будто был создан для того, чтобы сводить с ума.
Я лениво потянулась, ощущая лёгкую усталость от пережитых эмоций, и вдруг заметила на столе недоеденный десерт, оставленный Арманом. Ложка, аккуратно положенная рядом, всё ещё хранила следы крема и, возможно, его прикосновений.
Какое-то странное, почти необъяснимое чувство охватило меня. Я подошла ближе, не сводя глаз с ложки. Металл блестел в тусклом свете кухни, будто дразня меня.
Я подняла ложку, глядя на оставшийся на ней крем, и почувствовала, как внутри меня разгорается что-то необузданное.
«Это сумасшествие,» — пронеслось у меня в голове, но руки сами повиновались. Я оглянулась, чтобы убедиться, что Гюстав не вернулся, и, почувствовав себя в безопасности, медленно провела языком по металлу.
Вкус крема смешался с чем-то ещё — чем-то тёплым, будто отпечатком самого Армана. Этот момент был не просто странным — он был интимным, запретным, но от этого только ещё более захватывающим.
Каждое движение языка по гладкой поверхности ложки будило во мне самые грязные мысли. Я закрыла глаза, представляя его. Представляя, как он смотрел бы на меня сейчас, если бы знал.
«Селин, остановись,» — тихо пробормотала я, чувствуя, как пульс отзывается в висках.
Но этот вкус, этот аромат… Он проник слишком глубоко.
— Что я делаю? — прошептала я, осознавая абсурдность происходящего, но не в силах остановиться.
Сердце колотилось так, будто я совершала что-то запретное, а адреналин от этого только усиливал моё возбуждение. Я на мгновение закрыла глаза, представив, как он сидел за столом, как держал эту самую ложку, как его губы касались её, оставляя на металле невидимые следы.