— Мыш, ты понимаешь, сколько можешь потерять в этом рейсе?
— Ага.
— И не боишься?
Мыш сжал кисть Кейтина грубыми пальцами.
— Жуть как боюсь, — прохрипел он. Откинул челку, чтобы посмотреть товарищу-дылде в глаза. — Знаешь что? Вот такое, как с Даном, мне не нравится. Боюсь страшно.
Глава третья
Какой-то штырь черным мелом нацарапал на панели крыль-проектора «Ольга».
— Ладно, — сказал Мыш машине. — Ты Ольга.
Мурр и блик, три зеленые лампочки, четыре красные. Мыш начал утомительную проверку распределения давления и фазовых показателей.
Чтобы корабль скакал от звезды к звезде быстрее света, надо использовать самое кривизну пространства, реальные искажения, которые создает материя прямо в континууме. Говорить о скорости света как границе быстроты перемещения объекта — все равно что говорить о 12–13 милях в час как границе быстроты перемещения пловца в море. Стоит нам поставить себе на службу движение самой воды, а также ветер над нами, а также парус, граница исчезает. У звездолета семь энергокрыльев, работающих почти как паруса. Шесть подконтрольных компьютерам проекторов машут этими крыльями в ночи. А каждый киберштырь контролирует по одному компьютеру. За капитаном — седьмой. Энергокрылья следует настроить на изменчивую частоту стазисного давления; ну а сам корабль спокойно запускается с этого уровня пространства энергией иллирия в ядре. Для этого существуют Ольга и все ее родичи. Но контроль над формой и углом крыла лучше оставить человеческому мозгу. Такова работа Мыша — под командованием капитана. Капитан обладает также веерным контролем над многими свойствами субкрыльев.
На стенах кабины красовались граффити прежних команд. Имелся тут и ложемент. Покопавшись в ряду охлаждающих змеевиков в 70 микрофарад, Мыш установил индукционный люфт, задвинул планшет в стену и сел.
Сунул руку под жилет, нащупал разъем на пояснице. Разъем в основание позвоночника ему вживили еще в Куперовке. Выбрал первый рефлекс-кабель, что кольцами вертелся по полу и исчезал в панели компьютера, и стал его прилаживать, пока не щелкнула, скользнув в разъем, дюжина зубцов. Взял втык поменьше, в шесть зубцов, вогнал под левое запястье; другой такой же — под правое. Оба лучевых нерва подключились к Ольге. Еще один разъем жил у Мыша на загривке. Туда он воткнул последний провод — очень тяжелый, чуть тянувший шею, — и увидел искры. Провод посылал импульсы сразу в мозг, минуя зрение и слух. По нему уже шел еле слышный гул. Мыш протянул руку, покрутил ручку на панели Ольги, и гул перестал. Потолок, стены и пол покрывали системы настройки. Помещение было таким маленьким, что Мыш дотягивался почти докуда угодно, не вставая с ложемента. Но когда корабль взлетит, трогать ничего не придется — крыло надо будет контролировать напрямую, нервными импульсами из тела.
— У меня вечно чувство, что я готовлюсь к Великому Возвращению, — раздался в ухе голос Кейтина; другие штыри в кабинках по всему кораблю втыкались, устанавливая контакт. — Все-таки поясница — странное место для сенсорной пуповины. Надеюсь, театр марионеток выйдет на славу. Ты точно в курсе, как работать с этой штукой?
— Если ты еще не в курсе, — сказал Мыш, — мне тебя жалко.
Идас:
— Это шоу — об иллирии…
— …иллирии и нове. — Линкей.
— Эй, Себастьян, как там твои питомцы?
— Молока тарелка питает их.
— С транквилизаторами, — пришел тихий голос Тййи. — Ныне спят они.
И огни пригасли.
Врубился капитан. Граффити, шрамы на стенах, растворились. Только красные огоньки ловили друг дружку на потолке.
— Игра в болтанку-беглянку, — сказал Кейтин, — радужными камешками.
Мыш каблуком задвинул сумку с сирингой под ложемент и лег. Расправил провода под спиной, за шеей.
— Все готовы? — зазвенел сквозь корабль голос фон Рэя. — Трави фок-крылья.
Глаза Мыша замерцали новым видом…
…космодрома: огни по всей площадке, лавидовые трещины в покрытии тускнеют, лиловые вибрации на конце спектра. Но над горизонтом «вихри» блестящие.
— Развернуть грот-крыло, семь градусов.
Мыш согнул то, что заменяло ему левую руку. И поникло слюдяной лопастью грот-крыло.
— Эй, Кейтин… — прошептал Мыш. — Ну не круто ли! Глянь…
Мыш содрогнулся, съежился на световом щите. Ольга переняла его дыхание и пульс; синапсы продолговатого мозга были заняты корабельной механикой.
— За иллирием и Князем и Лалой Красными! — Кто-то из близнецов.
— Не трави свое крыло! — приказал капитан.