У границы арены заголосили, замолкли, заревели. Кто-то крутил в воздухе жилетом.
Аренщик, чей обыск не дал результатов, вернулся к столбу.
Взволнованного, зачарованного Лорка подташнивало от рома и смрада.
— Пошли, — крикнул он Князю, — давай туда, где будет видно!
— Вряд ли нам стоит, — сказала Лала.
— Почему нет! — Князь сделал шаг. Но глядел испуганно.
Лорк протиснулся вперед него.
Затем кто-то поймал его за руку, и он мигом развернулся.
— Что вы тут делаете? — Фон Рэй, злой и сбитый с толку, задыхался. — Кто тебе разрешил привести сюда детей?
Лорк оглянулся, ища Таву. Таву не было.
За отцом шел Аарон Красный.
— А я говорил: надо было кого-то с ними оставить. У вас тут жутко старомодные няньки. Да их любой смышленый пацан фомкнет!
Фон Рэй резко повернулся к нему:
— Дети-то в полном порядке. Просто Лорк знает, что ему нельзя по вечерам гулять одному!
— Я отведу их домой, — сказала подоспевшая мать. — Аарон, не огорчайся. Они в порядке. Мне ужасно жаль, правда. — Она посмотрела на детей. — Какая нелегкая вас сюда понесла?
Вокруг собирались любопытные шахтеры.
Лала заплакала.
— Ну а это что еще такое? — встревожилась мать.
— Ничего с ней не случилось, — сказал Аарон Красный. — Она понимает, что будет, когда мы вернемся домой. Они знают, что провинились.
Лала, видимо не думавшая о том, что будет, разревелась по-настоящему.
— Поговорим об этом завтра утром. — Мать в отчаянии посмотрела на фон Рэя.
Но отец не ответил — его слишком огорчили слезы Лалы и раздосадовало присутствие Лорка.
— Да, Дана, отведи их домой. — Он поднял голову, увидел столпившихся вокруг шахтеров. — Веди их домой сейчас же. Ну же, Аарон, к чему расстраиваться?
— Так, — сказала мать. — Лала, Князь, возьмемся за руки. Лорк, пошли, сию же…
Мать протянула руки детям.
После чего Князь выпростал свой протез — и дернул!
Мать завизжала, согнулась, заколотила его по запястью свободной рукой. Сталь и пластиковые пальцы ее не выпускали.
— Князь! — Аарон потянулся к нему, но мальчик поднырнул, перекрутился, унесся прочь.
Мать рухнула на колени, прямо на грязный пол, ловила ртом воздух, тихо всхлипывала. Отец поймал ее за плечи:
— Дана! Что он сделал? Что случилось?
Мать затрясла головой.
Князь бежал прямо на Таву.
— Лови его! — крикнул отец на португальском.
Аарон рявкнул:
— Князь!
Мальчик обмяк как по команде. Повис на руках у Таву, весь белый.
Мать встала на ноги и кривила лицо на плече отца. Лорк расслышал ее слова: «…и мою белую птичку…»
— Князь, иди сюда! — приказал Аарон.
Князь побрел назад, двигаясь тряско, электрически.
— Вот что, — сказал Аарон. — Пойдешь домой с Даной. Она просит прощения, что сказала о руке. Она не хотела оскорбить твои чувства.
Мать с отцом поглядели на Аарона. Отец подался вперед; мать отшатнулась. Аарон Красный обернулся к ним. Коротышка. Лорк не видел в нем ничего красного, кроме уголков глаз.
— Понимаете… — Аарон как будто устал. — Я никогда не упоминаю его патологию. Никогда. — И как будто расстроился. — Не хочу, чтоб он чувствовал свою ущербность. Я не разрешаю указывать на то, что он другой, вообще. При нем нельзя об этом говорить, понимаете? Вообще.
Отец порывался что-то сказать. Но только вечер сорвался все-таки по его вине.
Мать посмотрела на одного, на другого, на свои пальцы. Их баюкала, поглаживая, другая ладонь.
— Дети… — сказала она. — Пошли со мной.
— Дана, ты уверена…
Мать оборвала его взглядом.
— Пошли со мной, дети, — повторила она.
Они вышли из шатра.
Таву ждал снаружи.
— Я с вами, сеньора. Провожу вас до дому, если желаете.
— Да, Таву, — сказала мать. — Спасибо. — Она держала руку на животе, на ткани платья.
— Мальчик с железной рукой. — Голова Таву дернулась. — И девочка, и ваш сын. Я привел их сюда, сеньора. Но они меня попросили, поэтому. Велели вести их сюда.
— Я понимаю, — сказала мать.
На этот раз они пошли не через джунгли, а по тропинке пошире, мимо спуска, откуда акватурбы возили шахтеров в подводные шахты. Высокие конструкции покачивались в воде, бросая на волны двойную тень.
Возле парковых ворот Лорка вырвало.
— Подержи ему голову, Таву, — распорядилась мать. — Видишь, Лорк, тебе вредно так волноваться. И ты опять пил их простоквашу. Тебе получше?