Уложив его обратно на ложе, Дейдра продолжила обнимать его, добавив к этому кое-что поизысканнее. Оставив попытки к сопротивлению, Эредин покорно позволил мягким губам ласкать ещё не пробудившуюся ото сна плоть — и эльфка справилась с задачей столь искусно, что ей хватило нескольких движений, чтобы развеять его сонливость.
Они забылись: Эредин не услышал ни суматохи, захватившей парадный зал, ни разгоряченных мужских голосов, и только когда Дейдра отстранилась, поправив на быстро вздымающейся груди шелковую сорочку, он пришел в себя:
— Сюда кто-то идёт, — шепнула чародейка.
«Цок-цок-цок», — подтвердили чьи-то механические копыта.
— Им не хватит наглости сюда ворваться, — недовольно возразил Эредин.
Он ошибался; ударив в дверь копытом так, что та едва не слетела с петель, Намир вошел в комнату и без тени смущения уставился на любовников. Его приспешник остановился в проходе, небрежно держа в руке автоматический пистолет; еще двое, державшие в обеих руках оружие потяжелее, заняли углы комнаты.
— Эльф, — поприветствовал его киборг. — Хотел перекинуться парой слов.
Эредин, поспешно подтянув штаны, в бешенстве уставился на него, попытавшись, хотя и без особой надежды, разыграть благородный гнев аристократа.
— Мы заняты, — сказала Дейдра тихим голоском, в котором, однако, как дальний гром, рокотала злость.
Обнаженные мышцы киборга вздувались на руках и груди под бронежилетом, как у хищника, готового к прыжку.
— Вот и мне интересно, чем, — без тени эмоций сказал Намир, изучая их лица. — В особенности — в течение последнего часа.
Эредин отстранился от любовницы и дернул подбородком. Вопрос не заслуживал даже презрения, как и вопрошающий.
— Это не очевидно? — огрызнулся он.
Намир усмехнулся. Усмешка эта очень не понравилась Эредину: было в ней нечто зловещее, предвещающее что-то фатальное.
— Ну разумеется, — ответил Намир, — и потрахаться вам приспичило аккурат в тот самый момент, когда взлетел джет Пейджа.
Намир провел указательным пальцем по шраму, зигзагом молнии пересекавший бритый череп и скрывавшийся за левым ухом.
— Взлетел, — Намир резко наклонил ладонь влево и резко рубанул ей по воздуху, — и приземлился.
Раздался щелкающий скрипучий звук. Эредину потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что это его собственный зубовный скрежет.
— И зачем это мне?
— А кому еще это, черт подери, нужно? — развел руками Намир. — Шарифской соске? Я тебя умоляю.
В искаженных чертах проступала злобная ярость уличного громилы. В ней было что-то заразительное — Эредин почувствовал, как его собственный пульс учащается в предвкушении крови.
— Как бы то ни было, — протянул Намир. — Боб Пейдж мертв.
Дейдра выдохнула.
— И рапортовал я лично ему, — продолжил Намир. — Улавливаешь, что это значит, эльф?
Его тонкогубый рот был стиснут в узкую полоску, а белки глаз горели, подчеркивая расширенные от стимуляторов зрачки.
Пускай. Эредин готов. Он, в общем-то, давно жаждал крови.
— Ну наконец-то, — ответил Эредин. — Твое гавканье мне уже порядком поднадоело. Дейдра, ступай и найди Карантира.
Она уставилась на него так, будто тот влепил ей пощечину. «Не в твоем положении», — возразил Эредин. В первую очередь нужно защищать нерожденного ребенка — по иронии судьбы, ни к нему, ни к Дейдре не имевшего ни малейшего отношения.
— Отпусти женщину, — попросил Эредин. — Она на сносях.
Дейдра вскочила с кровати, и солдаты единовременно вскинули оружие. Чародейка оказалась под пристальным вниманием трех дул. Один из солдат толкнул ее в спину, накинув на запястья двимеритовую петлю, выполнявшую роль импровизированных наручников.
— Примите мои самые сердечные поздравления, — улыбнулся Намир, подойдя к эльфке, и как бы невзначай поправил слетевшую с плеча лямку ночной сорочки. — Дети — это счастье.
— О, без всякий сомнений, — ответила Дейдра. — Твоя дочка… Знаешь, что я с ней…
— Ты не хочешь заканчивать это предложение, — перебил ее Намир, прищурив глаза. — Поверь мне.
Солдат покрепче сжал запястья чародейки. Чем больше разгорался безумный блеск в глазах эльфки, тем больше сомневался Эредин, что их эрзац двимерита сможет ее удержать.
— Сниму кожу, — выдохнула Дейдра со страстью в голосе, почти неотличимой от любовной, — и заставлю тебя смотреть. Станет точь-в-точь как папо…
Намир не дал ей договорить — c силой ударил эльфку по лицу — наотмашь, всей ладонью, как зарвавшуюся шавку. Кудрявая голова качнулась, как у тряпичной куклы — она упала бы, если бы ее не успели подхватить люди Намира. Дейдра сплюнула кровью на пол, и хрипло, будто умалишенная, рассмеялась.
Эредин и сам опешил от угрозы, в особенности — от смертельной решимости, в ней заключенной.
— Уведите эту суку отсюда, — приказал киборг, сжимая и разжимая кулаки. Он страшно побледнел, его лицо исказилось, как у демона, — пока не вернусь — делайте с ней, что хотите.
Солдаты слишком опасались чародейку, чтобы воспринять предложение с энтузиазмом, но, подчинившись, буквально вытолкнули Дейдру из комнаты. Намир захлопнул за ними дверь и уставился на эльфа, явно желая выместить на нем накопившуюся злость.
Эредин ждал насмешек, очередного подобия диалога, но киборг был явно настроен на эффективное решение проблемы. Увидев вскинутое вверх оружие, Эредин бросился на пол, к стенке, уходя с линии огня.
Пуля просвистела у него над ухом. Правая рука Эредина метнулась к рукояти меча, торчащей под лёгким покрывалом. Намир пнул кровать, и тяжелая конструкция проехалась по деревянному полу, придавив Эредина к стенке. Эльф ухватился за край свободной рукой и поднял вверх, пытаясь защититься от следующего выстрела.
Раздался леденящий душу вопль, за ним — второй и третий — такое ощущение, что кого-то резали. Ужас в голосе лишил кричащего его половой принадлежности; Эредин не сразу сообразил, кому он принадлежит.
Как бы ни хотелось Намиру проигнорировать крики, но когда те повторились вновь, с утроенным отчаянием, ему пришлось открыть дверь и выглянуть.
— Какого х…
Увиденное заставило его полностью забыть об эльфе. И Эредин, вскочив на ноги, рванул прочь из комнаты вслед за киборгом — прямо навстречу оглушительному треску и резкой озоновой вони.
Он на миг зажмурился от яркого света, и тотчас вновь открыл глаза: мерцающее световое колесо примерно восьми аршин в диаметре повисло в воздухе, материализовавшись посреди парадного зала. Черная прорезь виднелась в эпицентре; затем линия расширилась, словно приоткрывающийся занавес, и Эредин увидел скрывавшиеся за ней неясные очертания. Люди задрали головы, глядя на портал, как на явление тайны, и восхищенно выдохнули.
Дейдра стояла на подмостках перед толпой, подняв вверх тонкие бледные руки, на которых кровоточили ожоги от пытавшегося ее удержать двимерита. Безупречные черты лица перекосило от слепой ярости; огненные локоны сверкали и переливались, будто живые, как змеи Медузы-Горгоны. Из-за струйки темной, почти черной крови, струящейся под подбородку, и невидящих глаз она походила на буйнопомешанную.
«НЕ СМЕЙ, ДЕЙДРА, — запоздало крикнул Карантир, и от его телепатического рева едва не закровоточили уши. — НЕ СМЕЙ! ТЫ ПОГУБИШЬ НАС ВСЕХ!»
Легок на помине, и где его только diable носил?
Предостережение только раззадорило разъярившуюся чародейку, и она шире раскинула руки, превратив тонкий разрез в зияющую дыру. Что за самоубийственная, черная ярость в ней поселилась — Эредин не ведал. Карантир тщетно пытался противостоять натиску чародейки — и от противостояния магических энергий пол заходил ходуном.
На мгновение стало необычайно тихо.
Но только на мгновенье. Потому что тут же раздался такой рев, будто рухнула дамба, сдерживающая быструю горную реку. Из портала хлынула черная вода; нет, не хлынула — обрушилась, сметая за собой людей, столы, стулья и все, что было в зале. Свет с оглушительным свистом померк, и те, кто ранее не сообразили, что надо было кричать, решили сейчас восполнить упущенное.