Эредин рванулся к чародейке, намереваясь прервать ее убийственный транс, но Намир опередил его, впечатав Дейдру в стенку и сомкнув красные пальцы на ее тонком горле. Эльфка дико и злобно зашипела и ударила раскрытой ладонью по держащей ее лапе, отчего та тотчас покрылась инеем. Инстинктивно разжав кулак, Намир мельком взглянул на свою и без того изуродованную руку. Вскинув руку в магическом жесте, Дейдра ударила по воздуху, словно хотела влепить тому пощечину.
Магическая волна сбила Намира с ног, заставив кинуться вниз, в темную воду; кто-то из его солдат открыл огонь, и Дейдра, как подкошенная, упала на пол.
«ЗАКРОЙ ПОРТАЛ, КАРАНТИР», — мысленно рявкнул Эредин, не понимая, почему тот медлит.
За первым выстрелом последовал второй, третий, четвертый; Эредин даже не мог разобрать, кто и в кого стреляет — люди в эльфов, люди в людей, или в те тени рядом с порталом, которые ошибочно можно было принять за игру света в полумраке.
Он перечеркнул воздух рукой, материализуя перед собой ледяной щит, пытаясь заслониться от града пуль и сориентироваться в пространстве, огляделся: Карантир совершал пассы в глубоком магическом трансе, заключив себя в магический щит, как в скорлупу. Дейдра не двигались. Ее сорочка задралась чуть выше колена, оголяя бледные стройные ноги.
Земля дрожала, и тьма потихоньку окутывала помещение. От зарева портала Эредина отделял десяток аршин, и он мог ошибаться в том, что увидел; слезящиеся глаза могли и не отличить иллюзию от реальности. Он и не думал закрываться.
«Aen Inchaert, — наконец понял Эредин. — Искусство стабильных порталов во всем своем великолепии. Но — совершенно не там и не тогда, где нужно».
И только при этой мысли до него начинал доходить ужас происходящего.
Создания, чьи очертания появлялись возле портала, были чудовищами, которые могут пригрезиться лишь в кошмаре безумия. Завидев его, одно из созданий — сущая оголенная плоть, красное с белым — подняло пронзительный вой. Даже ослабленный расстоянием, этот вопль чуть не разнес Эредину голову.
Рев, выстрелы, лепет до смерти перепуганных людей, прежде никогда не видевших сражения, заполонили парадный зал. Эредин услышал знакомый голос — Дженсен надрывал глотку, призывая не стрелять без толку, но всем не терпелось опробовать оружие на живой мишени.
— Без паники! — кричал он, но тщетно.
Превратно поняв инструкцию, люди бросились врассыпную, прямо под шальные пули. Грохот стоял такой, что перепонки болели, словно из ушей текла кровь.
Закрыв уши ладонями, Эредин едва успел заметить летящую на него тварь с острыми, как иглы, клыками.
Левое предплечье инстинктивно взлетело на перехват, в разверстую пасть, другой рукой он размахнулся и не глядя ударил рукоятью меча по морде твари. Эредин застонал, почувствовав, как клыки впились ему в кожу. Тревога выплеснула в кровь поток адреналина, чувства до безумия обострились. Тварь сбила его с ног, протащив до настенной ниши, и бросила на спину, не разжимая челюстей.
Одна из длинных лап, увенчанная острым когтем, нацелилась ему в глаза, но Эредин резко увернулся вбок и рубанул. С хлюпающим звуком конечность очутилась на полу, все еще извиваясь. Эредин, тщетно пытаясь вырвать руку из пасти, нанес еще один удар, на этот раз по черепу твари; клинок вонзился по рукоятку, и темная жидкость заструилась по лезвию. Эредин почувствовал гнилостный запах — несло, как из древнего захоронения, и повернул клинок, направив его в скопление глаз.
Все известные ему твари старались защитить глаза.
Маневр сработал; взревев от боли, тварь отпустила руку и в припадке ярости рванула своими конечностями его рубаху, раздирая ее в клочья. Вскочив на ноги, Эредин с размаху нанес два мощных удара плашмя и наискосок, разрубая ей череп. Тварь все еще продолжала издавать хлюпающие звуки, а отрубленная конечность при этом сделала попытку приподняться к торсу. Но пока чудовище трепыхалось, Эредин поставил точку в их поединке, вонзив клинок в пористое тело.
Он упал на колени рядом с тушей, пытаясь восстановить дыхание, и поглядел, что творится вокруг.
Нижний этаж напоминал бассейн с вязкой, отвратительно пахнущей жидкостью вместо воды. Крики о помощи запертых внизу людей превращались в захлебывающиеся звуки — прежде чем стать молчанием.
Эредин прищурился: жидкость пузырилась, в ней образовывались формы — гротескные и странные, формы эти, казалось, вот-вот обретут твердые очертания, но они тут же вновь растворялись в вязкой субстанции. Кто-то, в приступе кратковременного безумия, палил по ним сверху — и пули врезались в густое желе.
Люди призвали на помощь железных помощников — мимо Эредина прокатилась бронзовая черепаха метровой длины с прикрепленными к ней орудиями. Здание тряхнуло, как во время землетрясения. «Либо затопит, — подумал он, медленно поднимаясь на ноги, — либо рухнет».
— Бреаглаз, — железная рука вцепилась в плечо и дернула куда-то вбок. — Нужна помощь. Лестница обвалилась.
Эредин изумился такой наглости и обернулся на хриплый голос — точно, Дженсен. Его едва слышно: свист, вой и кулдыканье разносились по зданию гулким эхом, смешиваясь со звуками выстрелов и бульканьем жидкости.
— Мы теперь заодно, dh’oine?
Киборг сильно вспотел, его гладкое лицо лоснилось, а желтые глаза мерцали.
— Ну ты либо с ними, — кивнул куда-то в сторону Дженсен. — Либо с нами. Уже определился?
Эредин посмотрел на другое крыло галереи и наконец понял, зачем понадобился Дженсену — его начальник оказался отрезанным от остальных из-за обрушившийся лестницы, и в десятке аршин от него материализовывалось нечто, выглядящее совершенно противоестественно.
Завидев стремительно приближающуюся к нему тварь, Шариф испустил сдавленный вопль и уставился на нее так, словно та уже вкушала его плоть.
— Эльф! — окликнул его Дженсен. — Ты вытаскиваешь его, я — ее, ок?
Кого — ее?
Дейдра. Распростертую на земле женщину едва можно было различить в атмосфере, так густо насыщенной смертью, что воздух, казалось, можно было резать. По тонкому стану чародейки ползла вверх слизь, будто облекая ее в чёрное платье — и воротник этого “платья” устремлялся к ноздрям. Один из солдат Намира ухватил ее за плечи и встряхнул - безрезультатно.
В пол-аршине от чародейки, Намир, безразличный к всеобщей панике, методично расстреливал сгустки плоти, формировавшиеся в жиже.
— Понял, — коротко бросил Эредин.
Дышать становилось все труднее. Теперь проблемы людей действительно стали его проблемами. Жадно вдохнув поглубже, он метнулся через межпространство на подмогу Шарифу.
Угрожавшая тому бестия была гораздо выше Эредина и значительно шире в плечах. Ее голова была покрыта мхом, сквозь который, словно раскаленный металл, поблескивали два фасетчатых глаза. В полумраке здания казалось, что оно с головы до ног опутано темными водорослями. Эредин сделал шаг назад, обдумывая следующий маневр; пульс бешено заколотил у виска.
Тварь не оставила ему времени на раздумья: расставив руки, двинулась на него, шаркая ногами. Эредин взялся за рукоять меча обеими руками и ударил в горло — снизу вверх колющим ударом. Острая сталь лишь слегка погрузилась в плоть. Раненый зверь взревел и рванул когтями его плечи. Острая боль в момент пронзила спину, а перед глазами Эредина поплыли аляповатые круги разной величины.
Что-то глухо щелкнуло, и тварь отбросило назад, как пинком. Грохот выстрела потонул в шквале сотен других, чьи отзвуки метались меж узких стен. Пуля, попавшая в грудь твари, туда, где должно было быть сердце — не причинила вреда. Тело монстра уже начало разжижаться. Образовавшееся было сквозное отверстие быстро затянулось, и лишь несколько капель упало на пол. Тварь загоготала.
Эредин обернулся и поглядел на стрелявшего — Дженсен смотрел на него поверх дула длинного оружия, держа в другой руке чародейку, вместо чёрной слизи теперь окутанную противопожарной белой пеной. Тем же красным баком, из которого киборг окатил Дейдру, он оглушил одного из Намирских прихвостней.