Он говорил на всеобщем, на той гортанной вариации, которую она слышала в Варшаве. Когда Цири осторожно приблизилась, то поняла причину странной просьбы — от горла Левандовски до блестящих дырок в полу тянулись телесного цвета провода, которые ограничивали его передвижения.
— Вот, посмотрите.
Куда смотреть? Левандовски глядел прямо впереди себя, но не на нее — по крайней мере, Цири так показалось. При таких глазах угадать направление взгляда не так-то просто. Когда она заняла предложенное место прямо напротив, тот оглушительно щелкнул пальцами.
На возникшем между ними прозрачном, подрагивающим, как поверхность воды, экране появился знакомый пейзаж. Закоулок позади торговой улицы Хэнша, призыв вернуть компартию, и… она сама, занесшая над невидимым противником вакидзаси. Вот говорил же ей Весемир, в диагональных ударах расставлять ноги пошире — со стороны лучше видны недочеты в позиции.
Секунду; с чьей стороны?..
— Это что, глаза Адама?! — ужаснулась Цири.
— Видеоряд со зрительного модуля, — нетерпеливо кивнул Левандовски, — но меня другое интересует: эти… туманники — невидимы только для одного человека единовременно, не так ли?
Речь у него была такая быстрая и прерывистая, что сосредоточиться было невозможно. Цири все еще не могла переваривать мысль, что кто-то смотрит на нее глазами Адама. Неужели все им увиденное можно пересмотреть? Еще хуже — могут посмотреть другие?
А как же вчера… А что же…
— Пани?
Цири сосредоточилась на экране и увидела, как она ударила вакидзаси с верхней кварты, зацепив длинную когтистую лапу.
— Вы всегда можете видеть глазами Адама? — выпалила Цири.
— Упаси Боже, пани! Мы уважаем частную сферу! — взмахнул руками Левандовски. На подушечках пальцев у него были малюсенькие присоски. Выглядело довольно неприятно. — Так что насчет туманников?
Люди, расставившие по камере на каждом аршине, уважают частную сферу? Цири шумно выдохнула. У них с Адамом появилась еще одна тема для разговора.
А что насчет туманников? Ах, да, невидимость… Цири кивнула. Ходишь по топям в одиночку — пропал, вдвоем еще есть хоть небольшой, но шанс пережить встречу.
— Очень интересно, — ответил Ян, прежде чем с нескрываемой гордостью продолжил: — Вы никогда не задумывались, каким образом эти твари становятся невидимыми?
Людям мира Адама когда-нибудь придется выучить слово «магия». Да и разве она о чудищах пришла говорить?
— Меня больше интересовал вопрос, как их поскорее убить, — пожала плечами Цири.
— Знаете, что такое саккады, пани Рианнон? — спросил Ян, и продолжил, не дожидаясь отрицательного ответа. — Мельчайшие движения глазниц. Шариф Индастриз включает их и в настройки глазных имплантатов — отчасти чтобы избежать эффекта «зловещей долины» — у меня они, например, сейчас отключены, и наверняка вид моих глаз вас нервирует.
«Нервирует» — он еще мягко выразился, вытаращившись на нее своими немигающими глазами-камерами. По кругу на каждом зрачке крошечными золотыми буквами было выведено — Sarif Industries Optical.
-…отчасти чтобы не перегружать мозг беспрерывным изображением — мы все равно в состоянии обрабатывать только стоп-кадры. Так вот: существа, которых вы называете туманниками… Кстати, очень милое название — моя бабушка так называла духов болотных топей! …Так о чем я? Туманники знают, что такое саккады и умеют идеально под них подстраиваться. Когда они движутся только в промежутках саккадного движения глазниц, то становятся… невидимыми.
Пока Левандовски договаривал одно предложение, Цири уже забывала, как оно начиналось. Вот кого нужно к Весемиру на зимовку отправлять — тот мог рассуждать о слюнных железах туманника три часа кряду, а если под жженку — то и всю ночь.
— Идеально выточенный эволюцией механизм охотника на людей! Разве не потрясающе?
Он явно ждал аплодисментов, но Цири, не получившая для себя никакого откровения, просто вздохнула:
— Потрясающе. Я думала, вы должны изучать мой ген, милсдарь Левановски?
Левандовски расстроился, как ребенок, не найдя в Цири никакой поддержки.
— Ген? — он переспросил так, словно она выразилась на другой языке. — Вы говорите о каком-то конкретном гене?
— О гене Старшей Крови, — продолжила Цири с легкой холодцой. От того, что обсуждение темы было неизбежным, менее неприятным оно не становилось, — Aen Hen Ichaer. «Великое наследие» эльфов.
— И что вам о нем известно?
Вот ей-то о нем всегда было известно меньше всех. С чего взяли, что он может открывать врата; как его выводили, куда он исчез, и почему именно ей выпала незавидная участь стать его главной носительницей.
— Не так уж много. Передается по женской линии. Позволяет перемещаться между мирами. Если верить Итлине — а в здравом уме делать этого никто не станет — должен спасти расу людей и эльфов от Белого Хлада. Говорят, достался нам в наследство от единорогов.
Интересно, он встать может? И за каким лешим нужно было проводами к полу привязываться?
— Прошу прощения? — опешил Левандовски. — Вы считаете, что произошли от единорогов?
— Нет, конечно, они нам его просто передали, — не слишком уверенно повторила за Аваллак’хом Цири. Почувствовав, что плавает в технических знаниях, она решила перейти к сути вопроса: — Ну так что? Будете тыкать в меня иголками?
Черта с два она позволит. Левандовски посмотрел на нее так, будто она его лично оскорбила:
— Мисс Рианнон, за кого вы нас принимаете? Никто не будет работать с вашей генетической информацией без вашего полного и добровольного согласия — и главное — понимания того, что мы собираемся с ней сделать. И уж точно не будем ничем «тыкать». Тем более, что я еще не собрал команду.
Не ожидавшая такой пламенной реакции, Цири на мгновение стушевались.
— А что вы, собственно, собираетесь с ней сделать? Создать мои, — Цири припомнила услышанное в «Звездных войнах» слово, — клоны?
— Не совсем. Я не сомневаюсь, мисс Рианнон, что вы достойны всяческого копирования, — подлизывается, стервец, подумала Цири, — но нам не нужно копировать вас всю, только маленькую часть. Вот ее-то мы и попытаемся передать другим существам. Сначала — мышкам, потом…
Мышкам?! Драгоценную эльфскую кровь — мышкам?! Ох, жаль, что ей уже не увидеть рожу Эредина, услышавшего такое высказывание!
— Маленькая моя часть, — Цири заметно расслабилась, откинув назад волосы, — Из-за такой маленькой части — столько шума.
-…А пока что я хотел бы расспросить вас о туманниках, — завел старую шарманку Левандовски. — Очень интересное сложение для гуманоида — было бы интересно понять, чем оно эволюционно обосновано.
Кажется, она только что проспорила Ламберту, что лекции о строении некрофагов ей никогда в жизни не пригодятся.
******
Есть люди, которых легче придушить, чем заставить заткнуться. Цири вышла из кабинета Левандовски в глубоко послеобеденное время, с урчащим желудком и настойчивой головной болью.
Адам отказался разделить с ней обеденную трапезу, зарывшись в своем кабинете за баррикадой из бумаг и оберток из-под батончиков. Увидев в столовой сидевшего за узким столом Притчарда, Цири улыбнулась. Он явно предпочел бы побыть в одиночестве, но что поделать, жизнь — не ковирский леденец.
— Я вроде ничего не делала, а так устала, — пожаловалась Цири, плюхнувшись без разрешения прямо напротив.
— Это называется корпоративная работа, — отозвался Притчард, продолжив созерцать экран телефона. На нем крупными буквами было выведено «ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА ДОСТИГЛА ПОБЕРЕЖЬЯ ЯПОНИИ. МЕДИА МОЛЧАТ. ПОЧЕМУ?»
Дальше разговор не заладился. Сжав в пальцах кредитную карту, Цири направилась к прилавку с едой. Выбрав себе самое замысловатое блюдо — «канеллони по-аббруцки», остановилась там, где и все остальные посетители — у терминала.
— ВАШ-ПИН-КОД-ПОЖАЛУЙСТА, — отчеканил робот. Он походил на черную приплюснутую пирамиду со срезанной верхушкой.
- 1-2-6-8, — старательно выговорила Цири.