Позади нее раздался сдавленный смешок. Робот некоторое время обрабатывал информацию, после чего поправился:
— ВВЕДИТЕ-ВАШ-ПИН-КОД-ПОЖАЛУЙСТА.
Цири аккуратно тыкнула пальцем в нужные цифры.
— Я же привязал твою карточку к счету Адама? — задумчиво спросил самого себя Притчард, когда она вернулась с подносом, и потер ладони одна о другую, слегка похрустев тонкими пальцами. — Да, я привязал твою карточку к счету Адама. Это славно. Он любит сюрпризы.
Цири пожала плечами и принялась уплетать канеллони, которые на поверку оказались обычной лапшой, и завершило трапезу лимонное сливочное мороженое, в котором по вкусу не было ни лимона, ни сливок.
— Один вопрос не дает мне покоя, — сказал Притчард, наблюдая за ней. — Польский? Другой мир, но ты говоришь на точь-в-точь таком же языке, как и на Земле? Я имею в виду… Какая вероятность?
Цири внутренне просияла.
— А, ну это просто, — пожала плечами она.
— Да что ты?
— Все миры — отражения одного и того же так называемого «протомира», расколовшегося после Конъюнкции. Отсюда и повторяющиеся языки, культуры и человеческие расы. У вас же тоже есть негроиды, монголоиды — хотя леший знает, как они умудрились так перемешаться…
— Цири, не вслух и не здесь… — шикнул на нее Притчард.
— …латынь, санскрит и всеобщий.
По правде говоря, теория отражений была всего лишь одной из многочисленных теорий, но Цири так понравился эффект, который она производила на Притчарда, что рассказывала ее как очевидную истину.
— Ты знаешь, что такое латынь и санскрит? — сдавленно переспросил Притчард.
— Oderint dum metuant (Пусть ненавидят, лишь бы боялись), — повторила Цири любимую присказку Калантэ. — Меня при королевском дворе Цинтры воспитывали.
— Но… как же… — Притчард никак не мог сформулировать предложение до конца, — такого просто логически не может быть… Для этого должны быть уникальные исторические условия… Культура…
«Юристы сейчас подойдут, — написал ей сообщение Адам. — Я в конференц-зале».
— Tempus nemini (время не ждет), — гордо сказала Цири, отодвинув тарелку и оставив ошалевшего Притчарда наедине самим с собою.
*****
В переговорном зале сквозь молочного оттенка стекло виднелись очертания трех фигур. Две знакомых: Адам выслушивал что-то, скрестив руки на груди, пока Шариф отчаянно жестикулировал — и силуэт стоявшей в стороне сухой и высокой женщины. Последняя заметила ее первой и сделала пару шагов к двери.
«Сынок, это типовое соглашение об использовании генетической информации. Не ищи подвох там, где его…»
Заметив ее, Шариф осекся и дежурно улыбнулся.
— Цири, — сказал Адам, — познакомься с…
В куске камня было больше женственности, чем в стоявшей перед ней в наглухо застегнутом сером жилете фигуре. Седые волосы были до скрипа зачесаны назад, а пронзительные серые глаза буравили ее без всякого стеснения.
— Розалинда Гинзбург, — перебила его женщина, протянув крепкую руку для рукопожатия и дернув ладонь Цири куда-то вниз. — Я руковожу исследованиями в области телепортации на проекте Супернова.
Цири представляться смысла не было, поэтому она издала подобающий случаю вежливый звук. «Проект Супернова», значит?
— Мисс Гинзбург руководила ЦЕРН и специализировалась на квантовой телепортации, — с нескрываемой гордостью сказал Шариф. — Кстати, Розалинда, я никогда не спрашивал — почему вас закрыли?
Розалинда мгновение изучала лицо Цири, прежде чем ответить. Цири заметила под тонкими седыми волосами линию от затылка до виска, и от виска до кончиков пальцев. Бляшка на виске в виде гексагона, похожая на адамовскую, горела приглушенным темно-синим цветом.
— К сожалению, — она каким-то образом умудрялась говорить с плотно сжатыми губами, — в нашем мире господствует одно уравнение, Шариф, и это не «эм-си-в-квадрате», а уравнение профитабельности. Наука без практического выхлопа не приносит дивидендов.
Адам хоть и не вмешивался разговор, но внимательно прислушивался к каждому слову. Цири знала еще кого-то, кто всегда старался держаться в стороне от событий, и неизменно оказывался в их самой гуще.
— Аминь, — хохотнул Шариф, но его собеседница совершенно не сочла сказанное смешным.
— Проект Супернова? — поинтересовалась Цири, скрестив руки на груди. — Чему посвящен проект?
Адам забарабанил пальцами по косяку.
— Вашему возвращению, мисс Рианнон, — улыбнулся Шариф. — Среди других целей.
Из всех присутствующих он один умудрялся оставаться в своей тарелке.
— Мисс Рианнон, — сказала Розалинда, рассматривая ее из-под тяжелых век. — я жду вас, как только уладите формальности.
******
Перед Цири положили двадцатистраничный документ — и заставили его читать. Адам пояснял ей непонятные моменты, юристы поправляли Адама, Адам спорил с юристами, Шариф пытался сгладить конфликты, а Цири пыталась сосредоточиться. Какие-то моменты по наставлению Адама переписывали прямо при ней, какие-то по наставлению Шарифа возвращали обратно, каждый раз заставляя заново читать с самого начала.
Документ заверял, что генетическая информация будет являться коммерчески защищенной собственностью Шариф Индастриз, как и все патенты и технологии, произведенные на ее основе, подлежит неразглашению и проприетарной шифровке, не будет использоваться в террористических или антикапиталистических (что бы это ни было) целях и будет обработана в полном соответствии с международными законами по трансформации генома человека.
Последний пункт вызвал жаркие споры, и человека было решено заменить на «разумные существа», потом на «человекоподобные расы», потом Адам вышел покурить, а когда вернулся, юристы сошлись на «гуманоидных видах». Цири тем временем читала определения к словам, упомянутым на первой странице, которые занимали большую часть документа.
Она переглянулась с Адамом, прежде чем подписать, и вывела на последней страницы широкими буквами «Цирилла Фиона Эллен Рианнон», после чего надпись утонула в странице, зеркально отразившись на экране со штампом времени и заверением о достоверности.
Шариф поднял вверх большой палец.
******
«ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ АВТОРИЗОВАННОГО ПЕРСОНАЛА» — гласила надпись, за которой тянулись ряды серых столов с плавными обводами, напоминавшие изваяния, отлитые из жидкого металла. Окон в помещении не было, в нем все было гладкое, бежевое, и пахло лазаретом.
Розалинда ждала ее с командой из десяти человек, которых Цири не различала ни по лицам, ни по именам, ни по одежде — тем более, что они сидели за прозрачной стеной и рассматривали ее огромные, увеличенные во весь экран зрачки. Грифельная доска за их спинами была поделена на три столбика: «теория квантовой запутанности», «теория точной репликации» и «теория черных дыр».
Ей пообещали, что максимум, что она испытает — легкое неудобство. Легкое неудобство она и испытала, когда железный обруч терновым венцом сомкнулся у нее на голове, и она почувствовала покалывание множество маленьких иголочек у висков.
Голос Гинзбург — холодный, отстраненный — раздался из динамиков, встроенных в потолок комнаты.
«Мисс Рианнон, пожалуйста, приступайте. Постарайтесь переместиться на расстояние в полметра».
Она почувствовала себя циркачкой на арене перед скептически настроенными зрителями. Цири представила, как искажает ткань и бытие вокруг, и мир сворачивается внутрь себя, открывая ей дорогу.
В соседней комнате пронесся вздох восхищения. Обруч вокруг головы зашипел и заискрился. Где-то неподалеку раздались предупреждающие гудки.
— И одежда тоже? — спросил кто-то. — И украшения? Все, с чем она соприкасается… или все, что сознательно хочет переместить?
Цири никогда не задумывалась над этим вопросом, но согласилась со вторым вариантом.
— Я думаю, — раздался голос Гинзбург, — мы должны сразу разделить две вещи. Откуда госпожа Рианнон берет энергию для перемещения — назовем это пока что магическим компонентом — будет изучать отдельная команда. Наша цель — само технологическое исполнение.