Да леший бы тебя побрал, восемь попаданий из пятнадцати, с пятого-то раза!
Цири елейным голоском попросила подойти и показать, как именно нужно держать эту чертову голову. Стоило ему это сделать, как она назло, словно случайно, прижалась к нему спиной. Ну невозможно же постоянно с таким каменным лицом ходить!
Адам шумно выдохнул:
— Что за детские игры, Цири?
Такое определение своим попыткам соблазнения Цири восприняла очень лично.
— Не любишь детские игры, — огрызнулась она, — нужно было выбирать девушку постарше.
Адам расправил плечи.
— Слушай, Цири, мы либо учимся стрелять, либо…
Окончание фразы он еще явно не придумал. Еще стрелять? У нее, в отличие от Адама, рука не железная и сейчас вот-вот отвалится, на радость Шарифу.
— Либо что? — с ехидной улыбкой переспросила Цири.
Ей в голову пришла отличная идея отыграться.
— Либо, — отрезал Адам.
— Ну хорошо, — согласилась Цири. Адам вопросительно поднял подбородок. — Давай тогда либо. Трава есть, а плащ мы твой постелим.
Под ними как раз отличный островок пожухлой травы в зеленоватых лужах.Обычно неизменное лицо Адама дрогнуло. Забавно, какими брезгливым может быть мужчина, который на поле боя с ног до головы вымазывается кровью врагов.
— Что? Здесь? На окурках и разбитых бутылках?
По крайней мере, у него антураж не вызывает энтузиазма, а не сама идея. Наблюдая за муками выбора, Цири упивалась своей маленькой местью и нахально улыбнулась:
— Ну что ты такой привереда? В моем мире и стог сена вполне себе любовное ложе, — хохотнула Цири, и невинно улыбнулась: — А я так ужасно соскучилась. Ты — нет?
Она призывно улыбнулась и начала проворно расстегивать пуговицы своего скроенного на военный манер жакетика, одну за одной, внутренне ухахатываясь от очевидного смятения мужчины на десяток зим старше ее.
Ну, скинет с себя плащ или не решится? Жакетик уже съехал у нее по плечам, обнажив под собой белую блузу.
Ну же?.. Упаси его высшие силы ее сейчас отвергнуть.
Адам потянулся к застегнутому наглухо воротнику плаща и провел застежкой на пару вершков вниз. Замер на пару мгновений, вздохнул, и сделал шаг к ней навстречу, протянув руку в сторону ее волос.
Попался.
— Да шучу я, шучу, — прыснула Цири, хлопнув себя по темно-зеленым штанам, — не так уж мне и приспичило, не переживай.
Адам побагровел.
— Я воротник хотел поправить, — процедил он, — А что до вас, юная леди — если так захотелось приключений посреди пустыря… то могу предложить откидные сидения в машине. Теплее и гигиеничней.
Цири изумленно уставилась на него. Приятная дрожь пробежала вдоль спины и заставила ее поежиться.
— Серьезно?
— Я всегда предельно серьезен в таких вопросах, — ответил Адам с самым суровым выражением лица. — В отличие от некоторых.
****
«Чем-то занятия любовью напоминают схватку, — философствовала Цири, закинув руки за голову и растянувшись на смятых простынях после того, как они сменили тесноту салона на простор кровати, — наверное, долгожданной разрядкой после получасового пыхтения».
Кончики пальцев на ногах еще подрагивали от недавнего спазма, в ушах гремела музыка, а на спине у нее осталась небольшая пометка от упирающегося прямо в поясницу колеса. Верхом у нее получилось ловчее; самой выбирать угол и амплитуду движений, самой задавать темп куда проще. То ли отцовские лидерские замашки сказываются, то ли навыки верховой езды.
И как она до двадцати с гаком-то дотерпела?
То, что стрельбище заброшено, оказалось крайне удачным стечением обстоятельств — иначе их бы точно, как выразился Адам, «арестовали за нарушение общественного порядка». Ну, по крайней мере, Цири. За вопиющее нарушение тишины.
В книгах после любовной близости обычно наступала пора пылких признаний — в крайнем случае, неуклюжих комплиментов — между ними же повисла неловкая тишина.
«Сказал бы хоть что-нибудь», — подумала Цири. Что именно — «что-нибудь» — ей так хочется услышать, она еще не придумала. Адам, конечно же, не сказал ни слова, мягко извинился, что ему нужно еще поработать, и встал с кровати. Цири дремала под тарантеллу механических пальцев по клавиатуре.
— Шариф тебя не щадит, хм-м? — сонно спросила Цири, перевернулась на живот. Нагота смущала ее уже гораздо меньше.
Адам, окутанный сигаретным дымом, сидел и гипнотизировал экран. Рядом с ним — неизменный спутник, приземистый круглый стакан. Цири задумалась, что ни разу не видела Адама без стакана с выпивкой в нерабочее время, но сколько бы тот ни пил, пьяным не казался.
Ну, подумаешь, большой грех. В Каэр Морхене день без фляжки сивухи тоже не заканчивался, а темной зимой — и не начинался.
— Это личный проект.
— У тебя есть время на личные проекты? — удивилась Цири.
— Нет, — выдохнул еще одну порцию дыма Адама, — поэтому я работаю ночью.
— Что за проект? — не унималась Цири, зарывшись в прохладное одеяло.
Адам молчал так долго, что она чуть было не задремала.
— Ты могла бы себе представить, что миром управляет закулисная ложа? Войнами? Катастрофами?
Цири сложнее было представить, что бывает по-другому.
— Моим миром и так управляла закулисная ложа, — она с чувством потянулась. — Ложа чародеек.
— Нет, это… — пробормормотал Адам, — совсем другой масштаб.
Ну, конечно, куда ей с ее маленьким средневековым мирком против технологического гиганта!
— Я думала, — фыркнула Цири, — ты спрашивал о принципе работы, а не о масштабе. Так о чем проект?
— Пытаюсь понять, до чего докатилось человечество.
Адам с силой растирал гексагон на лбу.
— Я тебя умоляю, Адам, — протянула Цири, — ты ж не эльф какой-нибудь, чтобы хаять человечество. Продажные, похотливые, жестокие, да какие угодно — я встречала множество рас, и поверь мне, из всех вариантов люди мне понравились больше всего. Нам просто нужен кто-то, кто будет нас направлять.
— «Направлять»? — переспросил Адам. — Да, я думаю, эти люди тоже так считают. Что должны нас… направлять. К светлому, мать его, будущему.
Цири ждала дальнейшего объяснения, но Адам застрял в своих мыслях, забыв даже выдохнуть сигаретный дым.
— Ладно, — вздохнула Цири, поудобнее устроившись на подушках, — не отвлекаю.
— Спи, милая, — пробормотал Адам.
— М? — переспросила все прекрасно расслышавшая Цири.
— Я сказал: спи, милая.
— Хорошо, — неожиданно послушно для самой себя ответила она.
Взяв с прикроватного столика упаковку Гальциона, Цири повертела зеленую таблетку в прозрачной оболочке в пальцах. Как она ненавидит местные таблетки… Но они лучше, чем бессонница. Лучше, чем кошмары. Все что угодно — лучше, чем кошмары. Она взяла таблетку и бросила себе в рот, поморщившись от горечи, которую она оставили на языке.
Заснула она так, будто ее ударили по затылку и проснулась так же — уже в предрассветный час.
На вырванном листочке, покоившимся на соседней подушке, было размашистым почерком написано: «Нужно отлучиться по одному делу. Буду утром». Цири прерывисто вздохнула, уткнувшись носом в подушку.
Спать больше не хотелось. Она немного побродила по апартаментам: проверила холодильник (безрезультатно), с опаской заглянула в ванную (все еще разбито), и решила устроиться на диване. На столе рядом с пустой бутылкой виски лежал его все еще раскрытый компьютер. Цири заприметила мигающий значок и подошла поближе: одно сообщение от david.sarif, три сообщения от nurlsnake и одно от wintermute.
Она замерла перед экраном, скрестив руки на груди, и боролась с зудящим желанием подглядеть. Как-то раз за неловко вскрытое письмо она получила полчаса порки розгами.
Ну, Адам таким вряд ли займется. Цири нажала кнопку «enter», и экран резко ожил.
Введите пароль.
Цири постояла пару минут, пока экран снова не погас; бледное лицо отражалось в чернейшем стекле.
«Как нехорошо подглядывать, сестренка.» — белые буквы на темном фоне показались ослепительно яркими.