— Плати долги! Плати долги!
— Однако, — сказал Джориан, — это чертовски неудобно. Я жду не дождусь ночи, которая последует за нашим воссоединением с Эстрильдис. Но только себе представь, как эта тварь со своими стонами появится как раз в тот момент, когда мы с ней готовы будем утолить взаимную страсть!
— По крайней мере, — ответил Карадур, — сумрачный призрак поможет тебе придерживаться воздержания, на которое тебя подвигла добродетель.
— К черту воздержание! Он что, будет продолжать так всю ночь?
— Плати долги! Плати долги!
— Нет, — сказал Карадур, — после нескольких часов он утомится и исчезнет — до следующей ночи.
— Плати долги! Плати долги!
— Призрак, ты мне надоел! — прорычал Джориан. — Заткнись и убирайся!
Он залез с головой под одеяло, но стоны и причитания «Плати долги!» не давали ему заснуть еще несколько часов.
Поскольку мельница Лодегара простаивала из-за отсутствия зерна, на следующий день Джориан отправился к Гоании.
Он сказал волшебнице:
— Я не люблю убивать людей, но в свое время проткнул не одного негодяя. Если только Абакарус мне попадется... — Он схватился за эфес, прикрепленный к ножнам проволокой с печатью.
— Даже не думай об этом, мальчик! — прикрикнула Гоания.
Джориан улыбнулся.
— Я все время представляю вас моей любимой тетушкой. Но почему бы мне не вытряхнуть немного опилок из этой большой куклы?
— Потому что полиция Великого Герцога не спускает с тебя глаз, хотя ты и не подозреваешь об этом. Ты закончишь свои дни на плахе, не говоря уж про неприятности, которые доставишь своим друзьям.
— Ну что ж, не найдется ли у вас тогда какого-нибудь контрзаклинания против сумрачного призрака?
Гоания задумалась.
— Да, я могу вызвать из Второй Реальности точно такой же призрак, чтобы изводить Абакаруса. Но подумай хорошенько! Во-первых, это будет стоит тебе денег, хотя я могу оставить долг на твоей совести до тех пор, пока ты не будешь в состоянии заплатить. Во-вторых, Абакарус — опытный волшебник. Он может окружить свой дом защитным экраном вроде того, каким ксиларцы окружили дворец.
— Будет ли утомлять Абакаруса создание и поддержание такого экрана?
— До некоторой степени. Они поглощают психическую энергию.
— Тогда во что бы то ни стало нашлите на него сумрачного призрака! Пусть он повторяет: «Забудь свои домогательства!»
Гоания согласилась. На следующий день она сообщила Джориану:
— Как я и предполагала, едва мой призрак начал беспокоить Абакаруса, как тот выставил экран вокруг своих помещений в Академии. Когда вечером он направился домой, призрак последовал за ним, повторяя свои слова; но, добравшись до дома, Абакарус снова защитился от него экраном.
— Может ли он сотворить личный экран, который бы все время окружал его?
— Нет. Эти экраны должны быть прикреплены к земле или к зданию.
— Ну тогда пусть призрак досаждает ему, когда он ходит из дома в Академию и обратно.
На следующий вечер Джориан слонялся на морозном воздухе неподалеку от Философского корпуса Академии. В окнах башни доктора Абакаруса мерцали странные голубые огни, которые говорили Джориану, что чародей еще не ушел домой. Наконец огни погасли, и вскоре доктор Абакарус вышел на улицу.
Спрятавшись за деревом, Джориан следил, как волшебник идет по дорожке, потряхивая обширным пузом. Вскоре рядом с Абакарусом появился сумрачный призрак, похожий на того, что досаждал Джориану, и начал завывать: «Забудь свои домогательства! Забудь свои домогательства!»
Абакарус обернулся. Джориан не видел выражения его лица, поскольку почти полную тьму рассеивал только свет звезд и тусклый огонь масляной лампы на крюке рядом с главным входом в здание. Но заклинатель сделал какие-то жесты, и рядом с Джорианом появился хорошо знакомый ему призрак, причитающий: «Плати долги!»
По тропинке в это время проходила толпа студентов. Они остановились, и Джориан услышал, как один из них сказал:
— Великий Зеватас, это же поединок волшебников! Должно быть, очень интересно посмотреть!
— Если они только не разнесут всю Академию вдребезги, — пробормотал другой.