— Ты успокоил меня, — сказал призрак. — Но так как ни одна королева не придет мыть пол в замке, я не знаю, когда попаду в ту Реальность. Скорее всего, я проведу здесь всю вечность, пока замок не обрушится на меня. Если бы у меня были материальные руки, я мог бы хотя бы сам производить ремонт, дабы остановить суровую руку разрушения. Но в моем положении то, что не уничтожило время, доламывают кладоискатели.
Пока путники ужинали, призрак развлекал их долгим описанием пережитых испытаний: голодный год, оборона замка от Свободной компании и знаменитые охоты, в которых он принимал участие. Судя по всему, фантом был добродушной личностью скромного разума, небольшого жизненного опыта и довольно узких интересов. Они с Маргалит вступили в длительный спор о генеалогии, прослеживая свое взаимное родство. В их речи то и дело мелькали «троюродный кузен Гетион», «двоюродная бабка Бриа» и другие родственники, имена которых для Джориана ничего не значили.
Затем словоохотливый призрак вспомнил о случившейся несколько поколений назад революции в Ксиларе, которая лишила знать ее феодальных привилегий. «Чудовищное безрассудство!» — восклицал призрак. В течение следующего часа барон негодовал на несправедливости, причиненные таким, как он, лордам, и беззакония, творимые Регентским советом, который с тех пор стал истинным правителем страны.
Джориан решил, что барон — симпатичная личность, но невыносимо занудная. Только одновременные зевки троих путников напомнили призраку, что, в отличие от него, смертным людям время от времени требуется сон.
9. ЧИНОВНИК ТЕВАТАС
— При обращении к коронованным особам в Мальване, — учил Карадур Маргалит, — используется наиболее вежливая форма речи. Предложения, в которых упоминается правитель, формулируются в третьем лице единственного числа сослагательного наклонения. При обращении к другому члену королевской семьи или жрецу при исполнении официальных обязанностей используется третье лицо единственного числа изъявительного наклонения с добавлением почетного суффикса «йе».
— Доктор, — сказал Джориан, — нам вовсе не нужно тратить время Маргалит на эти тонкости. Во-первых, мы не будем выступать перед коронованными особами; во-вторых, никто в Ксиларе все равно не заметит разницы. Обучи ее форме, используемой при обращении к равным, и этого достаточно.
— Но, сын мой, если она представляет собой мальванку, то она не должна коверкать прекрасный язык моей матери!
— Джориан прав, — сказала Маргалит. — Эти уроки сами по себе трудны, чтобы еще осложнять их ненужными дополнениями.
Карадур вздохнул.
— Ну хорошо. Леди Маргалит, позвольте мне объяснить значение носовых гласных...
— Кроме того, тебе стоит сократить свои уроки, — добавил Джориан. — Завтра мы выступаем в город Ксилар. Мне кажется, Маргалит уже знает те выражения, которые ей больше всего нужны, например: «Я не понимаю по-новарски» или «Нет, спасибо, я не торгую своим телом».
— Где мы остановимся? — спросила Маргалит.
— Мы с Керином договорились встретиться у «Лисы и кролика».
Совар, содержатель таверны, подозрительно посмотрел на троих экзотических чужестранцев, но золотой ксиларский лев рассеял его опасения. Он отвел им две комнаты: отдельную для Маргалит, и побольше — для мужчин. Когда они устраивались, Джориан сказал Карадуру:
— Доктор, будь любезен, спроси нашего хозяина, ведет ли еще свое дело Синелиус-аптекарь.
— А почему я?
— Потому что я не хочу маячить лишний раз перед глазами. Я покровительствовал Синелиусу, когда был королем. Если я стану расспрашивать о нем и пойду к нему в лавку, кто-нибудь может сделать соответствующие выводы, несмотря на мой костюм и мнимый акцент.
— А что ты хочешь от этого Синелиуса?
— Мне нужен бальзам для раны. Моя рука все еще воспалена, и я хочу, чтобы ты его купил.
— Ах, мои старые косточки! — вздохнул Карадур, но все же ушел. Позже, когда Джориан намазывал бальзамом рану, Совар постучался в дверь и сказал:
— Внизу какой-то человек спрашивает о компании мальванцев. Это вы и есть?
— Сейчас посмотрим, — ответил Джориан. Внизу он нашел своего брата Керина. Противясь побуждению броситься в объятия к брату, Джориан сложил ладони на мальванский манер и низко поклонился, пробормотав: — Сутру из Мальвана к вашим услугам. Чем сей недостойный может служить благородному господину? — Шепотом же он добавил: — Тише!