Иногда путешественники проплывали мимо островов и атоллов, бывших прибежищами морских птиц. Несмотря на недовольство Пваны, раздражавшегося из-за любой задержки, Керин настоял, чтобы корабль бросал на ночь якорь, если было не слишком глубоко.
Постепенно им стали встречаться все более крупные острова. На некоторых росли леса, и по разным признакам было ясно что на них обитают люди. Однажды, когда Ноджири стояла у руля, а Керин и Пвана прогуливались по палубе, юноша вытянул руку и закричал:
— Смотри, учитель! Я не ошибаюсь? Там люди спускают на море шлюпку?
Пвана посмотрел в подзорную трубу:
— В самом деле, капитан. Если я не путаю, это остров Сиау, жители которого отличаются неприятными привычками. Лучше поднять большой парус, если только ты не хочешь, чтобы наши головы украсили ворота в их деревнях, а все остальное было зажарено на ужин!
— Вот как? Пожалуйста, дай взглянуть.
В подзорную трубу Керин увидел каноэ, в котором сидели человек двенадцать темнокожих гребцов. Под пение, напоминающее ритмичный лай, они мощными толчками заставляли свою лодку двигаться вперед.
— Мастер Керин, — завизжала Белинка, — заставь корабль плыть быстрее!
— Непременно, — ответил Керин. — Помоги мне управиться с парусом, Пвана. — Юноша старался скрывать волнение, но голос выдавал его. — Помоги снять стопорные канаты.
Когда с этим было покончено, старику пришлось помогать Керину поднимать главную рею. Большой желтый парус был в два раза тяжелее бизани, под которой они неторопливо шли до сих пор. Взглянув на каноэ, оба заметили, что оно быстро приближается.
— Ноджири, — крикнул Керин, — присядь!
Вместе с Пваной они с трудом вращали лебедку, которая была рассчитана на двух сильных мужчин, а у старого Пваны сил не хватало. Дюйм за дюймом поднимался парус, с хлопаньем расправляя складки под умеренным ветром.
— Налегай! — закричал Керин.
— Я... и так... изо всех сил... как могу, — прохрипел Пвана.
Каноэ подходило все ближе к корме. Мускулистые гребцы старались вовсю. Их кожа была еще темнее, чем у Пваны, на головах колыхались уборы из цветных перьев. Они все приближались, все приближались — и вот уже крики дикаря ясно слышны на палубе корабля.
— Парус только наполовину поднят! — крикнул Керин. — Давай еще!
— Я... больше... не могу, — просипел Пвана.
Человек, сидевший на носу каноэ, достал лук и прицелился. Стрела со свистом ушла в воду всего в нескольких ярдах от кормы «Бендуана».
— Ноджири, — позвал Керин, — застопори руль и беги сюда!
Усилия принцессы позволили наконец поднять парус. Керин тут же отослал Ноджири обратно к рулю, потому что корабль начал сходить с курса, а сам принялся закреплять канаты. Наконец парус, хлопавший на ветру, выпрямился и натянулся под напором воздуха. Корабль слегка накренился, а след пены за кормой стал шире.
— Похоже, мы пойдем быстрее, — сказал Керин, глядя назад.
Обитатели острова Сиау развернули свою лодку и поплыли обратно.
— С разрешения капитана, — произнес Пвана, — я пойду в каюту и отдохну. Крутить эту штуку — занятие слишком изнурительное для моего старого сердца.
— Давай-давай, — ответил Керин. — Я встану у руля, Ноджири.
Когда Пвана скрылся с палубы, Керин сказал, поворачивая руль:
— Принцесса, ты заметила, каким послушным и почтительным сделался наш отшельник?
— Еще бы.
— Как ты думаешь, он в самом деле переменился или только выжидает подходящего момента, чтобы отомстить?
— Насколько я его знаю, — ответила девушка, — несомненно, верно второе.
— Я ведь мог бы выселить его из капитанской каюты. Что бы тогда произошло?
Она пожала плечами:
— Единственный способ это узнать — вернуться на Кинунгунг и начать все сначала, но вести себя по-другому.
— Да, Ноджири, — произнес Керин, — рассудительности тебе не занимать.
— Спасибо на добром слове. Мой дядя считает, что для женщины я слишком рассудительна. Правда, теперь он, наверное, скажет, что устроить пикник вдвоем с моей сестрой, без всякой прислуги, и попасть в плен к пиратам — пример, доказывающий, что ум у меня все-таки женский.
— У тебя есть дядя? — спросил Керин.
— Да, я живу в его доме вместе с множеством двоюродных сестер, ведь мои родители умерли. В следующем месяце я выйду замуж и тогда покину его дом.