— Повернись! — приказал Клунг.
Когда существо Восьмой Реальности повернулось, стало ясно, что на Керина оно похоже лишь спереди. Со спины у него была гладкая коричневатая поверхность, незаметно переходящая по краям в одежду словно у манекена, который ставят вплотную к стене, чтобы он был виден только спереди.
— Дурак! — завопил Клунг. — Ты обязан уподобиться мастеру Керину со всех сторон! Керин, повернись спиной!
Керин подумал, что волшебник несправедлив: ведь существо Восьмой Реальности видело его лишь спереди! Но он решил, что ему не подобает вмешиваться. Он исполнил приказание чародея, и постепенно облик оборотня стал более реалистичным. Когда внешность показалась Клунгу удовлетворительной, он попросил Керина:
— А что, по-твоему, ты скажешь или, точнее, что должен сказать твой двойник, когда встретится с негодяем Пваной?
Керин подумал:
— Что-нибудь вроде: «Учитель Пвана, где принцесса Ноджири? Что ты с ней сделал? Я желаю ее увидеть немедленно!» Правда, я не надеюсь, что он выполнит такое желание.
— Хорошо, довольно. — И Клунг повернулся к оборотню. — Повторяй за мастером Керином.
— Учитель Пвана, где...
— Нет-нет, ты должен говорить с его противным иностранным акцентом.
— Это несправедливо! — запротестовало существо Восьмой Реальности тоненьким голоском. — В последний раз, когда я прислуживало тебе, ты требовал, чтобы я говорило на твоем языке, как салиморский вельможа. А сейчас ты хочешь, что бы я коверкало произношение, как этот круглоглазый иностранец. Не слишком ли много разных произношений мне приходятся осваивать?!
— Делай, что тебе приказывают! — заорал Клунг. Он что-то покрутил в одном из приборов на столе, и существо жалобно взвизгнуло. — И голос должен быть пониже! — добавил Клунг. — У мастера Керина мужской голос среднего регистра, а ты щебечешь, будто птичка.
Час проходил за часом; фантом Керина делался все убедительнее. Клунг настойчиво добивался полного сходства в малейших деталях одежды, в произношении и жестикуляции.
— Пвана хоть и величайший из негодяев, по которым плачет виселица, — объяснял он, — но в глупости замечен не был. Он заметит любую несуразность, любую подделку. Ты собираешься приступить к делу сегодня?
— Не знаю. Я должен предупредить команду «Тукары Моры» чтобы мы могли сразу же попасть на борт, едва доберемся до них.
— А о чем тут предупреждать?
— Большинство капитанов поднимают трап ночью, чтобы не опасаться портовых воров. На палубе прогуливаются вооруженные часовые, и, если кто-то попытается проникнуть на корабль без предупреждения, они скорее всего начнут рубить саблями, не задавая никаких вопросов. — Керин задумался. — Сообразил! Я попрошу мою эльфицу обследовать Храм Баутонга: заметны ли там какие-нибудь приготовления к великому и ужасному жертвоприношению? А пока она там летает, я подготовлю пристанище для Ноджири. — Юноша вышел во двор и позвал: — Белинка!
— Я здесь, мастер Керин. Ты закончил свои дела в доме?
— Еще не совсем. — И Керин объяснил Белинке ее за дачу.
— Ух, — ответила эльфица, — ненавижу летать по этому храму. Его аура заполнена злом, а из-за защитного заклятия летать по нему все равно что в густом сиропе. И тебе ведь известно мое мнение об этой коричневой варварке!
— Пожалуйста, лети и не рассуждай!
На «Тукаре Море» Керин отыскал казначея Зуммо и сообщил ему:
— Я все-таки поплыву в обществе одной женщины. Где ты сможешь ее поместить?
Казначей с сомнением покачал головой:
— Сегодня продали последнюю двухместную каюту. У некоторых пассажиров есть свободные койки в каютах, но не знаю, согласится ли твоя женщина спать в одной каюте с посторонним мужчиной.
— Я уверен, что не согласится.
Офицер подергал конец тонкого уса:
— Если только кто-нибудь из пассажиров, единолично занимающих двухместную каюту, не будет возражать против того, чтобы обменяться с тобой местами...
— Мастер Зуммо, — произнес Керин решительно, — эта женщина — принцесса. Неужели на корабле нет отдельной каюты?
— О, это меняет дело. Да, есть две каюты для знатных пассажиров. И каюта номер два пока свободна.
— Сколько она стоит?
Зуммо назвал цифру, значительно превышавшую цену двухместной каюты. Керин нахмурился: это нанесет заметный ущерб его денежному запасу. После некоторого колебания он все-таки спросил:
— А можно я зарезервирую эту одноместную каюту и на всякий случай заплачу задаток, но перед окончательным решением посоветуюсь со своей дамой?