Буря гнала огромные зеленые волны через палубу «Тукары Моры» — но судно упрямо шло по курсу, хоть и не быстро. Матросы спустили часть парусов и закрепили их, так что ветер толкал корабль вдвое слабее. В промежутках между валами матросы спокойно выполняли свою обычную работу, хотя шторм был гораздо сильнее, чем тот, что обрушился на «Яркую Рыбку» в начале путешествия Керина.
Порт в Котейки был самым большим из всех, какие до тех пор доводилось видеть юному новарцу. Кораблей всех размеров и моделей стояло здесь больше, чем в Виндии и Янарете, вместе взятых. На всех судах, двигавшихся под парусами, они были бамбуковые, а корпус, как правило, расписан яркими красками.
Когда «Тукара Мора» стала на якорь на рейде, к ней подошла большая галера и стала борт о борт. Несколько куромонцев поднялись на корабль по лестнице. Один из них, в расшитом красном халате и красной шапочке с алой пуговицей, явно был самым главным. На остальных было что-то вроде короткой униформы с надписью куромонской вязью. Затем показался еще один человек — невысокий, полный, стареющий мужчина с узкой седой бородкой, одетый в зеленый халат странного покроя.
Делегацию встречал капитан Ямбанг. Он и человек в красном халате принялись обмениваться низкими поклонами, да так усердно, что у Керина спина заболела от одного зрелища. Затем они обменялись какими-то документами и заговорили, но слишком быстро, чтобы юноша мог что-то понять. Начальник прибывших разослал своих людей по кораблю — как предположил Керин, для сличения указанных в декларации грузов с имеющимися в наличии.
Последние дни юный новарец непрерывно раздумывал, как передать послание императорскому двору. Офицеры посоветовали ему отыскать смотрителя порта, который подскажет, к кому обратиться. Улучив момент, когда чиновник, прибывший на галере, казался ничем не занятым, Керин спросил:
— Сударь, ты смотритель порта?
— Нет, этот жалкий червь лишь второй помощник благородного смотрителя порта. Что тебе угодно?
Не успел Керин ответить, как к ним подошел пожилой куромонец и спросил:
— Извините, а не ты ли мастер Рао из Мальваны, с посланием для нашего непобедимого правительства?
— Гм... я... — запнулся юноша, не зная, что ответить. Пока он раздумывал, стоит ли объяснять, как к нему попал мешочек с посланием, пожилой чиновник достал лист бумаги, на котором виднелись несколько строчек куромонского письма и рисунок человеческого лица.
— Да, конечно, — произнес он, кланяясь. — Ты действительно тот самый посланник, которого мы с таким нетерпением ждем. С тобой ли то, что ты должен был доставить?
Керин засунул руку за пазуху и показал мешочек из промасленного шелка:
— Вот.
— Прекрасно! Если ты спустишься... — И он указал на галеру.
Юноша прошептал по-салиморски, обращаясь к Ноджири:
— Что мне делать? Не лучше ли сейчас разъяснить недоразумение, пока не поздно?
— Нет! — еле слышно ответила принцесса. — Если они будут думать, что ты и есть настоящий посланник, они будут с нами лучше обращаться.
— Но если потом обнаружится, что это не так, одним богам известно, что они могут сделать...
— А если это выяснится сейчас, они могут отрубить тебе голову, решив, что ты убил Рао и украл послание, чтобы получить награду!
— Совесть моя неспокойна, — ответил Керин и снова повернулся к чиновнику. — Сударь, с кем я имею честь говорить?
— Эта личность — чиновник Тога, гван десятого ранга и четвертый секретарь Варварского Отдела Бюро Контроля Внутренних Перемещений Департамента Дорог, Каналов и Мореплавания, к твоим услугам.
Керин не знал, что означает слово «гван», и решил, что это что-то вроде «чиновника». Он еще недостаточно овладел куромонским, чтобы понимать, когда говорили в обычном для них темпе. Поэтому ему часто приходилось просить своих собеседников повторить помедленнее то, что они сказали, но на этот раз он поклонился в ответ и произнес:
— Можно мне взглянуть на бумагу?
Чиновник повернул лист, который держал в руке, и Керин увидел вполне похожий собственный портрет — во всяком случае, рисунок, который мог сойти и за его изображение, и за изображение исчезнувшего Рао. Кожа последнего была гораздо темнее, но тушь и перо не передавали оттенков.
— Благодарю, мастер Тога, — произнес Керин. — Позволь мне собрать мой багаж, и мы сразу же вернемся.
Вскоре юноша и принцесса спустились по лестнице в галеру. Керин был одет как всегда — в куртку, штаны и сапоги, а вот Ноджири поверх саронга надела еще и расшитую куромонскую куртку, которую купил ей муж. Галера отошла от корабля, и быстрые удары двадцати весел погнали ее к берегу.